Боковым зрением я отметил какое-то движение справа. Повернулся и засек группу из десятка человек, которая обходила с фланга. Крикнул Гулливеру (он был ближе), и мы вместе перенесли огонь туда. А юаровцы уже приблизились на бросок гранаты. И тут, увидев нас, спустили двух собак. Черных, короткошерстных и поджарых. Подобных мы в Союзе не встречали.
Позже, в девяностые, таких показывали в американских боевиках. Порода именовалась «доберман». Я выстрелил в ближайшую, но не попал. Нас учили, как драться с собаками, только я не знал, что эти твари весьма прыгучие и могут двигаться намного быстрее овчарок, на которых мы тренировались.
Не успел я изготовиться, как пес, распластавшись в прыжке, нацелился мне в горло. Я подставил левое предплечье, и собака вцепилась в него. Тело пронзила боль, словно от удара током. Но правая рука автоматически выхватила нож и вонзила в брюхо вцепившемуся зверю, направляя удар снизу-вверх. Раздался леденящий душу визг, от которого зашевелились волосы. Пес разжал челюсти и покатился по траве.
Второго пса Пчел встретил прямым ударом ноги в голову. Собака с той же скоростью, что и неслась, отлетела назад, саданувшись хребтом о дерево, и, не пикнув, затихла. Моя левая рука на счастье слушалась, я мог ей двигать. Негры уже были в пяти-шести метрах.
Я пальнул в ближайшего, тот упал. Отбил винтовочный ствол со штыком и бросил через бедро второго, что налетел справа. Вдруг в голове раздался гул, будто взлетал реактивный самолет, и время для меня остановилось. Все стало как в замедленной съемке.
Видел, как негр снова пытался ткнуть мне штыком в лицо, но делал все это очень медленно. Я тут же присел и изо всей силы ударил стволом автомата снизу вверх. Дульный тормоз вместе с мушкой вонзился под челюсть, а вышел из затылка. Череп негра треснул, словно грецкий орех, наружу выплеснулись мозги.
Краем глаза я заметил Гулливера, который дрался с двумя черными, третий скрючился рядом на земле. Увернувшись от одного, он молниеносно выбросил руку. Бил прямой, жесткой ладонью, словно пикой. Ладонь вошла в живот негра по запястье, назад вытащил сжатый кулак, вырвав противнику кишки. Увидев такое, оставшийся негр в ужасе сбежал.
Достав из кобуры убитого пистолет, я поспешил на помощь Гулливеру с Маркушей.
Одессит умирал. У него в спине торчал нож, рядом лежали три трупа, а четвертый раскинулся в стороне. Видно, это он и всадил десантнику нож в спину, пока тот дрался с остальными. Но Гулливер не зря был «дедом». Он сумел, получив удар ножом, с разворота ребром ладони сломать напавшему сзади шею. Голова у того была запрокинута, как у тряпичной куклы.
Гулливера уже почти полностью оставили силы, он не мог двигать руками и прохрипел: «Добей меня…»
Упав на колени, я хотел достать аптечку, не успел. Сбоку накатился клубок тел, среди них Маркуша, рубивший негров саперной лопаткой. Выцелив, я застрелил двоих, третьего, пытавшегося сбежать, завалил Пчел.
Мы подняли на руки умирающего товарища и понесли. Минут через десять он издал глубокий вздох, прошептал: «Не пишите маме» — и затих. Найдя по пути вывернутое с корнем дерево, мы похоронили его в яме, засыпав землей.
До конца дня я вел остальных, полагаясь на чутье. Перед закатом заночевали среди красных скал, подчистили остатки сухпая.
Спали по очереди. Утром, где-то часа через четыре, вышли к остальным. Пат виновато прятал глаза от командира. Он был в карауле и прозевал наш подход. Кубинцы посмеивались, слушая высказывания старлея в его адрес.
Мы рассказали, что произошло. Все, кроме раненого, встали, почтили минутой молчания погибшего. Задача оставалась прежней: выйти в зону устойчивой связи, подыскать подходящую площадку и эвакуировать раненого вместе с группой.
Кроме того, достать продуктов — их совсем не осталось — и пополнить боезапас.
Теперь мы двигались на северо-запад. Через два часа выбрались к дороге. Было принято решение до времени оставить раненого (у того, похоже, миновал кризис, и он начал поправляться). С ним — кубинца-врача, радиста и меня. У меня воспалилась покусанная рука, и медик вколол мне антибиотик. Остальные ушли в поиск.
Замаскировавшись метрах в трехстах от дороги, мы стали по очереди дежурить.
Группа вернулась вечером. Принесли продукты, воду, боеприпасы, но пришли без командира и Паташонка.
Как рассказали бойцы, на дороге они встретили грузовик. Он то ли сломался, то ли это был подвижной пост. При нем пятеро солдат. Один находился в кабине, остальные расположились в тени кузова, дымя сигаретами и болтая. Решили их брать без шума, в ножи. По кустам можно было подойти на четыре-пять метров. Маркуша страховал, если что, должен быть снять того, что в кабине.