Через час вышли к сожженной деревне.
Пчел с Патом отправились осмотреть её и поискать воду. Та, что у нас была, заканчивалась. Вернувшись, доложили: колодец завален трупами, видно, тут похозяйничали юаровцы. Спустя ещё какое-то время мы наткнулись на рудник — в таких обычно добывали серебро, — вход в который охранялся. Неподалеку обнаружили вентиляционный штрек. Разработка была обозначена на карте погибшего летчика, и мы решили проверить, что там может находиться.
В разведку, налегке, оставив лишнее, пошли все, кроме раненого, врача и меня. Где-то через час появились Пат с Маркушей. Взяв из рюкзаков три магнитные мины с часовым механизмом, они снова ушли. Оказалось, в шахте крупный склад боеприпасов. Ход, который вел от вентиляционного штрека, был заминирован растяжкой, её сняли.
Потом все вернулись, собрали вещи и тронулись дальше. Через сорок минут после начала движения послышался отдаленный гул, и вздрогнула земля.
«Адьес», — обернулся назад Альберто.
На следующее утро он объявил, что группа уже близко подошла к линии фронта, нужно быть особо внимательными. Девочка вела себя спокойно, не плакала. Я её кормил, а она доверчиво обнимала меня за шею. Все ребята, как могли, баловали ребенка, играя с ним на привалах. Маркуша научил её называть меня папой.
Под вечер он с разрешения командира подстрелил антилопу с небольшими рожками. В ложбине меж двух скал мы вырыли углубление и, когда начало темнеть, разожгли костер. Добычу поджарили на углях и вскипятили воду. Раненый кубинец уже мог сидеть и с чьей-либо помощью передвигаться.
Он тоже съел кусок, а врач дал ему таблеток. Хорошо, что имелась соль, а то мясо без хлеба не шло. Вкус был как у шашлыка из говядины. Утром все встали окрепшими, хорошо отдохнувшими. Решили раненого, для большей мобильности группы, нести по очереди на закорках.
Для чего выделялись Пат с Маркушей, Пчел и командир.
Альберто был крепкий и рослый парень в возрасте до тридцати лет. Врач, наоборот, невысокий и щуплый, с явной примесью негритянской крови. Пошли «индейской змейкой», или, как называли спецназовцы, «гусеницей». Головным шел Пчел, сектор его ответственности был впереди и под углом сто двадцать градусов.
Ему в затылок, на расстоянии в пару метров шел следующий, ведущий наблюдение слева, под углом в девяносто градусов. Третий наблюдал справа, четвертый — слева и так далее. Я был замыкающим и отвечал за тыл.
Шли так, сменяя друг друга для переноски раненого, часов пять. Сделали привал. Некоторые отошли в сторону справить малую нужду. Вскоре собрались все, кроме Пата. Он появился минут через двадцать и не один, а с двумя белыми в табачного цвета камуфляже.
Как оказалось, сделав свое дело, Пат заметил, что недалеко стремительно сорвалось с места и исчезло небольшое стадо антилоп. Ему стало любопытно, что их спугнуло. Через пару минут он заметил трех вооруженных людей — двое белых и один негр. Это оказались связисты, они тянули кабель.
Негр нес катушки, один из белых укладывал провод, а второй, судя по всему, был командиром группы. Пат решил захватить европейцев. Ему в этом помог офицер, спустивший штаны и усевшийся под кустом.
Бесшумно заколов негра финкой, Пат оглушил прикладом офицера, а второй связист при виде направленного на него автомата тут же поднял руки. Начальник так и пришел, поддерживая штаны руками. Кубинец-врач знал английский и допросил пленных.
Выяснилось: они тянули провод от КП своего полка к батарее самоходных гаубиц. До линии фронта было около четырех километров. Пленные охотно отвечали на все вопросы.
Офицер показал на карте, где находятся фронт и батарея. Со вторым пленным обошлись по законам разведки. Американца взяли с собой и незаметно обошли расположение батареи.
Гаубицы стояли недалеко от дороги, уходящей за линию фронта, рядом темнели стрелковые окопы. Рассудив, что основные силы сосредоточены именно здесь, мы решили уйти в сторону километров на семь, двигаясь параллельно дороге. У офицера сняли брючный ремень, срезали пуговицы на штанах, руки связали спереди. За плечи повесили рюкзак потяжелее.
Через полтора часа на первом привале он очень удивился, когда увидел, как ребята поят водой и дают галеты Машеньке — так мы назвали девочку. Имя придумал Пчел. Он сказал, что котят и тех по имени называют, а это человек!
«Зачем вы возитесь с этой черной свиньей?» — перевел врач нам слова пленного. Повисла гнетущая тишина. Маркуша, который его охранял, сделал шаг вперед и хлестнул американца ладонью по роже. У того нос сместился вправо.