Чтобы остановить кровь, врачу пришлось воткнуть в ноздри американца ватные тампоны. Все ребята радостно выдохнули: «Так ему, суке, и надо!» Глаза у пленного выражали недоумение. В меньшей мере, но тоже удивленно смотрели на нас трое кубинцев.
На рассвете Пчел поднял группу. Он был дозорный и доложил, что слышал с северного направления голоса. В разведку пошли я с Патом и Маркуша.
Осторожно продвигаясь в том направлении, откуда слышал голоса Пчел, метров через семьдесят в бинокль мы обнаружили группу военных из шести человек. Они двигались на юг, тоже соблюдая меры предосторожности. Я послал Маркушу доложить командиру, а сам с Патом продолжил наблюдение.
Скоро прибыли все, кроме врача, раненого и пленного. Командир долго наблюдал в свой бинокль, не принимая решение. На опушке кустарника незнакомцы сделали привал, раскрыв ранцы, достали консервы. Альберто наконец сказал: «Будем брать врасплох!»
Подкрадывались мы так, что кустик не шелохнулся. За прошедшую неделю мы сжились с природой, став её органичной частью, да и тренировки по маскировке с выживанием научили многому. Командир махнул рукой, я метнулся к ближайшему из сидевших, приставив автомат к голове. Тот от испуга поперхнулся и зашелся в кашле.
Пчел вырубил ногой второго, Пат кулаком — третьего, остальные, увидев направленные автоматы, замерли. Маркуша скорчил зверскую рожу: «Хенде хох, б…!» Альберто сделал знак пленным поднять руки. Связав их, мы забрали все оружие.
Я обратил внимание, что пленные были вооружены «калашами». Достал из одного их ранца консервную банку, а на ней наклейка на русском «Гречневая каша с мясом». Показал командиру. Тот обратился к пленникам на испанском, судя по виду, они его поняли. Альберто достал из внутреннего кармана документ, завернутый в непромокаемый целлулоид, поднес к их лицам.
По очереди они долго изучали его, задавали какие-то вопросы и недоверчиво переглядывались. Документов у солдат не было никаких. Послали за врачом, раненым и пленным. Когда с ними стал общаться доктор и раненый кубинец, захваченная шестерка оживилась. Потом Альберто начал что-то говорить, показывая на нас. Один из пленных спросил по-русски: «Кто они такие?» Мы взглянули на Альберто, он кивнул головой. «Мы русские», — сказал я.
Пчел с Патом и Маркуша тоже это подтвердили, добавив: «Мы — советская армия».
Тогда пленные рассказали, что они кубинцы, полковая разведка. Шли на задание в тыл врага. Им развязали руки, но оружие не отдали, и они повели всех к своим.
Через два часа мы были в расположении полка. По рации командир связался с вышестоящим штабом. Утром, нам сообщили, прибудет вертолет. Впервые за все дни мы с мылом помыли руки и лица, сбрили недельную щетину. К вечеру союзники обещали организовать душ.
Машенька очень удивилась, что «папа» стал белым, с интересом трогала меня ручонками за щеки. Пришел Альберто, сказав, что девочку нужно отнести в санчасть и там оставить. Он договорился с главврачом. Со мной увязались Пат с Маркушей.
Санчасть находилась в длинном здании барачного типа, в небольшом, окруженном джунглями поселке. На околице располагался штаб полка. Наше появление вызвало в медучреждении легкий переполох.
Сбежался весь женский медперсонал. Все были одеты в приталенные, полупрозрачные нейлоновые халатики, длиной до середины бедра. Через них просвечивали белые лифчики и трусики. Почти все кубинки выглядели пышнотелыми, но в то же время фигуристыми и крепко сбитыми. Две были светло-шоколадные, главврач — белая, остальные — «латинос» в разных вариациях.
Увидев такой цветник, Пат выгнул грудь колесом, Маркуша весь напрягся и стал косить по сторонам горячим глазом. Кубинки смеялись над их внешним видом, дергая за нашитые на комбезы ленточки, и кокетливо переглядывались. Я же, наблюдая со стороны, дурацки улыбался.
От всей этой суеты расплакалась Машенька. Главврач сказала по-русски: «Давай» — и пошла по коридору. С ребенком на руках я последовал за ней. В кабинете на плечиках висела офицерская форма (главврач оказалась капитаном), она спросила, как зовут девочку и откуда взялась. Потом выяснила мою фамилию, я назвался Ивановым. Так и записала в журнале: Маша Иванова.
Когда вышли из кабинета я увидел, что Маркуша уже похлопывает по попке одну сестричку, а Пат осторожно кружит, посадив на локти, двух самых симпатичных. Капитанша отдала приказ, и одна из сестричек забрала девочку. Та начала плакать, протягивая ко мне ручонки и повторяя: «Папа, папа». По коже у меня забегали мурашки, я быстро вышел и направился искать Альберто, чтобы доложить.