У покореженного «ручника» скрючился укроп, рядом раскинул руки второй, в темном лазе в полу что-то мелькнуло.
Выдернув чеку, отделенный катнул туда по полу «феньку», внизу ухнуло.
— За мной! — Он первым полез в дымный лаз. Следом, кашляя и отхаркиваясь, остальные.
Метров через двадцать лаз закончился, и они вылезли в соседней хате без крыши. Оттуда через открытую дверь убегали трое. Ломанулись за ними, одного подшибли, другие исчезли.
Сзади набежали ещё бойцы. Грек, оглядевшись, рявкнул:
— Вдоль улицы!..
Побежали меж домами. Оттуда шла плотная стрельба, мелькали парни из других отделений, завязался бой. Кровопролитный и жестокий. Стучали выстрелы, рвались гранаты, доносился густой мат, крики и стоны раненых.
К вечеру окраину зачистили. Вэсэушники отошли вглубь города, бойцы «Вагнера» закрепились в брошенных хатах и окопах. Сарацин с Братком притащили в одну, где расположилось отделение, пленного. С разбитой рожей и перепуганного.
— На, курни и успокойся, — ткнул ему в губы окурок сигареты Грек, сидевший на скамейке.
— Мэнэ нэ вбьють? — затянулся дрожащей рукой укроп.
— Нет, если ответишь на все вопросы.
Тот часто закивал.
— Сколько ваших в городе и какие части?
— Двадцять чэтвэрта мэханизирована брыгада. Пъять тысяч бийцив.
— Откуда?
— З захиднои Украины.
— Короче, махровые нацики, командир, — хмыкнул Сарацин, остальные переглянулись.
— Ладно, будешь жить, — сказал Грек. — Уберите его куда-нибудь.
— Пшел! — толкнул пленного в спину Браток, выводя наружу.
У командира запищала «Моторола» на груди, вынув ее из кармашка, Грек нажал на кнопку.
— Понял, есть! Щас буду. — Он повернулся к бойцам. — Робин со мной. Ведьма, остаешься за старшего. — Захватив автомат, Грек встал, и оба вышли их хаты.
Выставив вокруг охранение, старший разрешил остальным отдыхать. Не снимая снаряжения, устроились на замусоренном полу, мебели в комнатах не было. Подкрепившись остатками сухпая, задымили сигаретами.
— Живем, братва! — вернулся в хату Браток с двумя трехлитровыми банками в руках. — Абрикосовый компот!
— Где взял? — спросил Ведьма.
— В погребе, куда посадил пленного. Там ещё есть. Соки и разная закрывашка. Думаю, остались от бывших хозяев, а бандеры не успели сожрать.
Сковырнув крышки, банки пустили по кругу.
— Не слабо! — облизнулся Казак. Остальным тоже понравилось.
Через полчаса вернулся Грек, сообщил:
— В шесть утра по городу отработает авиация. Затем пойдет наша рота. — Он уселся на скамейку и снял каску. — Рубеж атаки — эта улица. Задача — захватить первые пятиэтажки.
— Главное, чтобы летуны не ударили по нам, как было в Сирии, — отщелкнул в окно окурок Ведьма.
— Это как? — покосился на него Дед, набивая магазин.
— Ошиблись, засранцы…
— Ладно, теперь всем спать! — взглянул на наручные часы со светящими стрелками командир. — Завтра тяжелый день.
Через десять минут в хате раздавался густой храп. В оконные проемы тянуло холодом, где-то в голых садах выла собака.
Проснулись они от грохота. Хата тряслась, с потолка сыпалась штукатурка. По команде все выскочили наружу. Сгруппировались у стенки. На соседних усадьбах к атаке изготовились другие отделения.
В ещё темном небе, над городом носилось звено «сушек», нанося по нему удары. Кверху взлетали обломки, в нескольких местах возникли пожары. Отбомбившись, звено ушло за горизонт. Штурмовые подразделения, развернувшись и набирая ход, побежали к пятиэтажкам.
Когда до них оставалось метров двести, с крыш ударил миномет, из окон верхних этажей зачастили автоматы, к ним басовито добавились пулеметы. Одна, крупного калибра очередь, хлестнула по соседней группе, сметя наземь троих. Взбивая фонтанчики грунта, поползла к отделению Грека.
— Ложись! — хрипло заорал отделенный. Все попадали в рытвины и воронки. — РПГ! — дал Грек отмашку рукой.
Из ближайшей высунулся Робин с трубой на плече, щелкнуло, блеснул огонь. Вперед дымно унеслась граната, влетев точно в окно. Внутри хлопнул взрыв, пулемет захлебнулся и умолк.
— Вперед! — вскочил на ноги командир.
Все ринулись за ним. Следом, на ходу ведя огонь, поднялись остальные группы.
На одном дыхании одолев оставшиеся метры, вынеслись к пятиэтажкам, забрасывая окна нижних этажей гранатами и забираясь внутрь. В подъезды, откуда велся шквальный огонь, плеснули раскаленные струи огнеметов.
— А-а-а! — отчаянно раздалось сквозь пламя.
Заскочив в средний и спотыкаясь о ещё горящие тела, отделение Грека задробило ботинками вверх по ступенькам, поливая все перед собой свинцом. Оказавшись на лестничной площадке, вломились в находившиеся там квартиры.