Было одиннадцать утра, в небе нежарко светило солнце, на деревьях чирикали воробьи. Для начала, зайдя в магазин с вывеской «Шахтерский», купил там две бутылки водки, круг колбасы, несколько банок шпрот, головку сыра и кирпич ржаного хлеба. Сложив все в рюкзак, повесил на плечо и вышел наружу.
— В Ирмино, отец, — остановился у одного из автомобилей с пожилым водителем.
— Садись, солдат, — кивнул тот. — Отвезу.
Через двадцать минут «пятерка», миновав Стаханов, свернула с трассы. Въехав в город, остановилась на одной из улиц у дома, где жил брат отца. Расплатившись, Юрка вышел из машины и направился к калитке в воротах. Открыл, вошел во двор: «Хозяин!»
Из огорода позади дома появился дядя, подслеповато щурясь, зашаркал калошами к вошедшему. Не доходя пары метров, остановился.
— Племяш, никак ты?!
— Я, дядь Ром, — шагнул навстречу Юрка. Обнялись.
— Людмила! — радостно оглянулся дядька. — Иди скорей сюда! Гляди, кто приехал!
За дядей появилась его жена.
— Юра! Наконец-то объявился! — она расцеловала его в обе щеки.
— Так, жена, давай накрывай на стол! Коня баснями не кормят, — потрепал хозяин по плечу гостя. — Ну и вымахал ты! — одобрительно крякнул. — Чувствуется наша порода.
Спустя короткое время все сидели на залитой солнцем веранде за столом. В большой сковороде, золотясь, исходила паром жареная картошка, в блюде рядом, посыпанный укропом, стоял салат из помидоров и огурцов. На тарелках — колбасная и сырная нарезки, шпроты, хлеб. В центре — бутылка водки.
— Первую — за встречу! — сковырнув пробку, хозяин наполнил рюмки. Чокнулись, выпили, стали закусывать.
— Давно такой картошки не ел! — очистил тарелку Юрка.
Хозяйка подложила еще.
— Кушай на здоровье!
Дядя снова наполнил рюмки, в этот раз, не чокаясь, помянули его брата — Юркиного отца.
— Так ты, значит, все воюешь? — утер усы Роман Степанович.
— Воюю, — кивнул племянник. — В ДНР. Сейчас в краткосрочном отпуске.
— А где Валентина с дочкой? Когда за ними заезжали твои приятели, адреса не назвали.
— В Донецке. Им там выделили квартиру. Мама работает в детсаду, Оксанка ходит в школу. А я решил навестить вас, затем съездить в Нижнее, узнать, как там дед с бабушкой.
— Хорошее дело, — одобрили хозяева. — А мы так и не выбрались к ним. Передавай привет. Если какая нужда, поможем. А на чем думаешь добираться? Туда транспорт вряд ли ходит.
— До Первомайска возьму такси, а там видно будет.
— Сделаем проще, — чуть подумал дядя. — Давай-ка со мной.
Встав из-за стола, спустились с крыльца, направились к гаражу в конце двора. Хозяин распахнул створки, внутри стоял зеленый «Днепр» с коляской.
— Можешь взять его, — похлопал он по рулю. — Я бы свозил сам, да глаза сильно сдали. Вижу все как в тумане.
— Спасибо, дядь Ром, — благодарно сказал Юрка. — Это все здорово упрощает. Ещё чуть посижу и отправлюсь.
— Э, нет, племяш. Сегодня отдохнешь у нас, а поутру двинешь.
Вернулись за стол, и разговор продолжился.
Из него Юрка узнал, что самообороны в поселке теперь нет, за порядком следит Стахановская комендатура, а на западной окраине стоит танковая часть. В магазинах появились продукты, власти республики начали платить пенсии в российских рублях. Мизерные, но хоть что-то.
Как только взошло солнце, дядя открыл скрипучие ворота.
Юрка, включив скорость, выехал со двора, и мотоцикл зарокотал к центру города. Там, в продовольственном магазине, Юрка прикупил старикам гостинцев: колбасу и сыр, чай, кофе, рафинад.
К ним добавил бутылку «Немирова» с перцем и ещё теплый кирпич хлеба, поместив всё в целлофановый пакет. В киоске «Союзпечати» рядом приобрел несколько свежих, пахнущих типографской краской газет. Уложив все в багажник люльки, захлопнул.
На выезде из поселка, на автозаправке залил в бак бензина, выехал на трассу и прибавил газу. В лицо упруго ударил ветер.
Минут через десять на обочине, впереди, показались бетонные буквы вертикалью «Первомайск». За ними вниз опускался автомобильный мост через Лугань. Справа открылась старая часть города, утопающая в зелени. Левее, в степи, рыжел террикон старой шахты.
Сердце у Юрки дрогнуло. Прошло восемь лет, как он расстался с родными местами.
По сторонам замелькали отбойники, далеко внизу туманилась река, с поросшими плакучими вербами берегами. На одном стояли два пацана, забросив в воду удочки.