— Понял, — донеслось сквозь треск эфира.
— За мной! — обернулся Юрка (отделение лежало в бомбовой воронке). Выбравшись из нее, поползли в сторону. Минут через двадцать, все это время огонь из дота не давал взводу поднять голов, оказались позади него. Туда вел брошенный окоп с блиндажом, скользнули на дно.
Согнувшись, пробежали до завала впереди, Юрий осторожно выглянул. Метрах в двадцати серела задняя часть дота с железной дверью и дырой воздухозаборника над ней. Внутри продолжал работать пулемет.
— «Шмель», — Юрка протянул назад руку.
По цепочке передали огнемет и отползли. Вскинув на плечо, снял с предохранителя, поймав в прицел дыру, плавно нажал спуск. Блеснула вспышка, граната унеслась точно в цель. Внутри глухо ухнул взрыв, дверь вынесло наружу.
В проем тут же бросились Сарацин с Дедом и Казак. В амбразуре дота завалился набок покореженный «Утес», на полу дымились шесть обугленных тел.
Юрка тут же вышел на связь с Греком.
Спустя короткое время подошел поредевший взвод.
— А эти жмуры не хохлы, командир, — сказал Греку один из бойцов при осмотре огневой точки — У всех такие, — он протянул обгоревший шеврон с надписью «Legion Polski».
— Пшеки, — взял шеврон в руку взводный. — Сталкивался с ними в Сирии. Выкиньте эту падаль отсюда! Чтобы не смердели.
На ночь, выставив караульных, разместились на захваченной позиции — часть в ДОТе, остальные в блиндаже. По его периметру тянулись нары с матрасами, и, завалившись на них, бойцы уснули. На окраинах умолкала стрельба, люди устали убивать друг друга. Дымное небо прояснилось, в нем замигали звезды.
Двадцатого мая штурмовые отряды «Вагнера» взяли город под полный контроль, отбросив остатки украинских войск на запад. За двести двадцать четыре штурмовых суток в «бахмутской мясорубке» было уничтожено до ста тысяч оккупантов и тысячи единиц боевой техники. Разрушен важный логистический узел, существенно понижен боевой потенциал и моральное состояние ВСУ.
Спустя сутки ЧВК начала передавать город под контроль вошедшему туда подразделению Росгвардии «Ахмат». Взвод Грека, сдав свой участок, в порядке очередности отправился в одну из передвижных полевых бань за городом, на берегу Бахмутки.
Искупавшись и простирнув обмундирование, все устроились позагорать в стороне, на лужайке с молодой травкой. Сверху пригревало майское солнце, плакучие ивы полоскали ветви в воде.
— Слышь, командир, а ты в Сирии воевал? — поинтересовался у Грека Лабус.
— Да, после Африки, — прихлопнул тот на плече комара.
— Расскажи.
— Что именно?
— Ну, про какой-нибудь бой. Который особо запомнился.
— Расскажи, командир, — поддержали его Харон с Утюгом. — Нам интересно.
— Ладно, — чуть подумал Грек. — Был такой. Слушайте.
В январе 2018-го нас перебросили из Латакии в Хашам. Мы распределились по городу и готовились к наступлению. В ночь с 7-е на 8-е построились в колонну на окраине — никуда не выдвигались, стояли и ждали команды. И в этот момент гранатометчик, товарищ мой, Сашка, слышит и видит, как на горизонте небо расчертили полосы и всполохи, как бенгальские огни. Тут дают команду «ложись!».
Все исполняют, а Сашка, как страус, пригибается — и у него зад торчит в сторону прилета ракеты. Мы ему: «Ну что за поза?»
Как потом оказалось, это работал американский «Апач» по наземным целям. То есть он уже наносил удары, но все думали, что это свой: нам до этого говорили, что будет поддержка с воздуха.
Слышим, летит самолет. Мы думаем: «Это точно наш». И в этот момент от него два прилета — в голову и хвост колонны. Первую машину прошило насквозь, а сзади, успев сообразить, что происходит, попрыгали с техники в укрытия.
И тут началось. Сперва пошел полный прострел колонны. Длилось долго — с часу ночи до четырех утра. Они не залетали за линию разграничения — железную дорогу, которая пролегала сразу за Хашамом.
Нам, честно говоря, повезло, что самолеты работали со своей территории: если бы америкосы залетели за «железку», то оттуда бы никто из нас не выбрался живым. Мы отошли в город, по нему они работать уже побоялись. А тот самолет, который мы слышали, был истребитель, потому что скорость была большой. Ещё над нами летали беспилотник и два «Апача».
Когда колонна отошла, снова прилетели вертолеты и начали долбить по очереди: один работает, второй кружит вокруг, потом меняются. «Мельницу» крутили. Зрелище ужасное. Слева другой наш отряд торчит в поле — им деваться некуда. Когда вышли на дорогу, было ещё два прилета.