— Шалимов, это я, — тяжело поднялся с койки Валера. — А Шубин — вон тот, — указал пальцем на майора. — Только он ходить не может.
— Ничого, мы допоможэмо, — покосился в ту сторону коренастый, после чего к койке раненого шагнули двое.
— А вы пановэ з якой сотни? — пялясь на них, недоуменно вопросил Степан. — Я вас нэ знаю.
— Мы вид Парубия, дурэнь. Щэ пытання?
— Звыняюсь, — пробормотал нацист, потупив голову.
Спустя ещё несколько минут «арестованных», поддерживая под руки, сопроводили вниз, вывели на улицу и усадили в небольшой микроавтобус.
— Здравия желаю, Александр Иванович, — сев напротив, протянул руку командиру Свергун.
— Здорово, Юра, — пожал её Шубин. — Спасибо за помощь. Ты разыграл все как по нотам!
Глава 2. Экспорт революции
Ведомые идущими в первом ряду Данилюком, Линником и ещё несколькими керiвниками, вооруженные дубинками, арматурой и булыжниками — оружием пролетариата, боевики «Спiльной справы», выкрикивая партийные лозунги и речевки, сплоченно приближались к расположенному на улице Городецкого, 13, зданию Минюста. Незадолго до этого они уже захватили министерства аграрной политики и угольной промышленности, оставив там боевые группы, и теперь наращивали усилия.
Со стороны майдана глухо доносился шум митингующих, вступивших в схватку с «Беркутом», над ним поднимались в небо удушливые клубы дыма от горящих покрышек.
Перед зданием, над подъездом которого развевался «жовто-блакитний прапор», в касках и бронежилетах, прикрывшись щитами, стояло оцепление милиции во главе с полковником, оснащенным мегафоном.
— Граждане! Предлагаю немедленно разойтись! В противном случае в отношении вас будут применены спецсредства! — в очередной раз поднеся его к губам, металлически прогавкал милицейский чин, ворочая по сторонам головою в смушковой шапке.
В ответ заревели: «Долой!», «Ганьба!», и в правоохранителей полетели булыжники. Один угодил полковнику в лоб, и тот опрокинулся на щиты, Данилюк обернулся к соратникам, взмахнув рукой — вперед! И толпа сшиблась с оцеплением.
Пятясь под градом камней, летящих в лицо петард и взрывпакетов, милиция привычно заработала дубинками, а нападающие — своими, плюс железными кистенями и арматурой. Там и сям, с обеих сторон на землю стали рушиться бойцы, ярость все прибывающей толпы нарастала. Спустя ещё десяток минут оцепление было прорвано и, прикрываясь щитами, отступило, а нападавшие стали бить стекла в окнах первого этажа и ломать входные двери.
Когда они подались и створки распахнулись, боевики во главе с лидерами ворвались в вестибюль, разбегаясь по этажам и захватывая помещения. Внутренняя охрана тут же разбежалась (сопротивления никто не оказал), и скоро здание оказалось в революционных руках «Спiльной справы».
Перепуганных чиновников, разрешив захватить личные вещи, вытолкали вон, а Данилюк со своим активом в сопровождении нескольких боевиков проследовал в кабинет министра. Он вместе с приемной оказался пуст: министр, а точнее, министерша по фамилии Елена Лукаш заблаговременно оттуда ретировалась, и Данилюк организовал там свой штаб по дальнейшему захвату правительственных учреждений.
В этой связи следует отметить, что единого плана действий по свержению ненавистного режима у участников революционного Майдана не было. Националистическая «Свобода» бандеровцев Тягнибока, а также примкнувший к ней «Удар» боксера Кличко увечили на площади безоружный спецназ под лозунгами «Перевыборы Президента, отставка Кабмина, парламентские выборы»; «Спiльна справа» шла к власти более коротким путем — как большевики в семнадцатом. А поскольку её действия не укладывались в рамки спланированной американским госдепом США для Киева режиссуры, а также не отвечали принципам «демократии», он потребовал от двух первых призвать третьего играть по правилам.
— Есть! — будучи приглашенными в американское посольство на ковер, взяли те под козырек, и решительный боец Кличко лично отправился в Минюст призвать погромщиков к порядку.
Встречен он там был с известной степенью уважения как чемпион мира, любимец немцев и кандидат наук, но беседа по поводу «действовать в русле» не получилась.
— Скажи своим Тягнибоку с Ярошем, не хрен нас учить! — сказал, сидя за столом министра, Данилюк. — Мы сами знаем, что делать.
В голове чемпиона защелкали временные связи: а не дать ли наглецу в лоб? Но сбоку лязгнул затвор одного из боевиков-охранников.
«Против лома нет приема», — промелькнула мысль, и Кличко, распрощавшись, ретировался.