На следующее утро «добровольцев» выгрузили в Чугуеве, откуда в сопровождении военных доставили в один из летних лагерей украинской армии. Прибывших тут же погнали в баню, после которой всем выдали полевое обмундирование, накормили, и началось их распределение по взводам, с учетом имевшихся в прошлом военных специальностей.
Отслужившие в свое время в украинской, российской, а то и советской армиях, бывшие сидельцы имели самые разные военно-учетные специальности, начиная от стрелков с гранатометчиками и заканчивая более сложными.
Поскольку из Веселова в училище готовили офицера-танкиста, его тут же определили механиком-водителем БТР, а следовавшего за ним в очереди Серегу штабной майор включил в состав экипажа наводчиком.
Всех вновь прибывших распихали по разным подразделениям, под надзор прапорщиков с сержантами постоянного контингента, а также наблюдателей «Правого сектора», приставленных к армии.
Командиром боевой машины, к которому были доставлены новые члены экипажа, оказался средних лет сержант-контрактник из Тернополя Степан Мусий, встретивший их довольно неприветливо.
— З Донбассу? — поинтересовался для начала, хмуро оглядев новых подчиненных.
— Ага, — сказал Серега, а Генка добавил:
— Типа добровольцы.
— Он як, — хмыкнул командир. — За що були у тюрьмi?
— Не поладили с властями. Ну, нас и посадили.
— А що це таке знаете? — кивнул Мусий на стоящую рядом пятнистую бронемашину.
— БТР-80, Горьковского автозавода, — ответил Веселов. После чего выдал подробную техническую характеристику.
— Служив?
— Три курса Харьковского танкового училища. Эта «коробка» для меня — семечки.
— А ты? — перевел Мусий тяжелый взгляд на Ионаша.
— Я оттрубил два года в ВДВ, снайпером.
— Пiдходящi ви хлопцi, — прищурился сержант. — Тiльки я вам не довiряю.
— В смысле?
— Усi, хто з Донбасса, нам вороги.
— А мы?
— То буде видно. Але якщо що не так, — похлопал Мусий по пистолетной кобуре, — я вас, лярв, пострiляю. Ясно?!
— Чего яснее.
После занятий и ужина всех рекрутов собрали в большой танковой палатке недалеко от штаба, где заместитель командира части выступил перед ними с лекцией. В том же плане, что и украинские СМИ: в Донецке и Луганске воду мутят сепаратисты, там полно российских войск, которые гнобят население и посягают на целостность Украины. В завершение подполковник сказал, что в ближайшее время добровольцы пройдут обучение и в составе бригады будут отправлены на Донбасс, воевать за «нэзалэжнисть».
Лекция дала свои плоды. Ночью трое из вновь прибывших сбежали, но к обеду их поймали и доставили назад. А потом расстреляли перед выстроенными на опушке новобранцами.
Следующим утром, в торжественной обстановке и при развернутом знамени части, все добровольцы приняли присягу, поклявшись в верности новой Украине, а потом каждый собственноручно расписался под текстом.
Через неделю после нее бронетранспортер Мусия, приняв на борт отделение «Правого сектора», был командирован в Харьков для оказания помощи МВД в разгоне очередного выступления демонстрантов. Тех, как и ожидалось, разогнали, а в машину бойцы притащили трех активистов — двух мужчин и женщину, окровавленных и избитых.
На середине обратного пути, в перелеске, сотник приказал остановить броневик, и задержанных вытолкали наружу, приказав убираться на все четыре стороны. Когда же те отошли метров пятьдесят назад, Мусий, развернув башню, хладнокровно расстрелял из пулемета всех троих под хохот и улюлюканье правосеков.
— Что же это такое, а Серега? — стянув дрожащими руками шлемофон с головы, спросил Генка у бледного приятеля, когда они вернулись в часть, а командиры убыли в штаб для доклада.
Тот молчал и прятал глаза, не зная, что ответить.
Еще через несколько дней в бригаду поступил приказ о передислокации её в Донбасс для участия в боевых действиях. И тогда друзья решили оставить часть на марше. Поначалу думали уйти ночью, пешком, во время привала. Но потом у Сереги возникла умная мысль. Свинтить внаглую, на боевой машине. Он тут же озвучил её Генке.
— А почему нет? — согласился тот. — Заведем по-тихому, люки на запор и вперед. Если попытаются догнать, поработаешь по ним из пулеметов.
На следующий вечер, когда солнце опустилось за леса, груженная под завязку боеприпасами, и продовольствием бригада, под жовто-блакитными прапорами на антеннах, выползла из леса и запылила по грунтовой дороге. В нескольких километрах за Купянском, уже в сумерках, подсвечивая включенными фарами, колонна свернула в близлежащую посадку и встала.