Для отцов-командиров поставили несколько палаток, а бойцы расположились неподалеку от машин и стали подкрепляться сухпаем.
Заглушив двигатель раскаленного зноем бронетранспортера, Генка вместе с Серегой покинули его последними и, расстелив у переднего борта плащ-палатку, тоже перекусили. Чуть позже Мусия и других командиров машин вызвали на доклад к ротному, звяканье ложек и солдатские разговоры постепенно стихли, а потом в разных местах возникли храп и сонное бормотанье.
Спустя полчаса вернулся сержант, что-то напевая, и, прихватив из машины туго набитый сидор, расположился у недалекой акации. Вскоре оттуда послышалось чавканье и нанесло запах самогона, потом Мусий чуть повозился и тоже уснул. А в ночном воздухе возник стрекот цикад и потянуло свежестью.
— Ну что, пора? — приблизил губы к уху лежащего рядом Сереги Генка.
— Только тихо! — прошептал тот, встал и первым скользнул в открытый люк механика-водителя. За ним Генка.
После этого приятели тихо задраили верхнюю и переднюю крышки, взревел двигатель, и, набирая ход, машина понеслась в сторону от посадки. Когда уже выруливала на трассу, сзади раздались шум и крики, а потом в небе лопнули сразу несколько ракет, осветив все мертвенным светом.
— Давай, Генка, давай! — орал из боевого отсека Серега, разворачивая башню пулемета.
Затем оттуда громыхнули несколько очередей, и все стихло. Через несколько километров бронетранспортер свернул с трассы на проселочную дорогу и исчез среди ночных полей, перемежающихся лесными балками.
Когда край неба посветлел, а в долинах поплыл туман, друзья остановили машину в степи у старого кургана с триангуляционной вышкой на макушке и сориентировались по карте. Она имелась в планшетке командира, висящей на перископе.
— Так, вот это трасса, это дорога, на которую мы свернули, а вот это курган, где находимся сейчас, — сделал отметку синим карандашом Серега.
— Не хило продвинулись, — зевнул Генка. — Теперь надо зашхериться и отдохнуть. У меня круги перед глазами.
Машину загнали в кусты, опоясывающие курган, и проспали до обеда. Небо меж тем затянули тучи, затем грянул гром, тучи расколола молния, и на землю пролился ливень. После него иссушенная земля запарила, а зелень стала ярче, вверху, из края в край, прорисовалась радуга.
— Форверст! — врубил передачу Генка, когда приятели снова погрузились в бронемашину, после чего, стрельнув выхлопами, он тронулся дальше.
К вечеру, следуя по полевым дорогам, оставили позади Сватово и объехали стороной Северодонецк с Лисичанском, вокруг которых бахало и грохотало.
— Да тут самая настоящая война! — озирая в перескоп окрестности, проорал Генке Серега.
Затем стали встречаться свидетельства тому в виде стоящей в полях разбитой и обгорелой техники, встреченного по пути разрушенного села, совершенно пустого, по улицам которого бегали одичавшие собаки.
Северский Донец, сверившись с картой, ребята форсировали в районе села Нижнее, где впервые увидели местных жителей. Два пожилых дядьки с пацаном гнали вдоль берега небольшое стадо.
— Здорово, отцы! — остановив рядом облепленный тиной бронетранспортер, высунулся из люка Генка.
— И тебе не хворать, — настороженно сказал один, второй молча кивнул, с опаской поглядывая на машину, а пацан засунул в рот палец (никогда таких не видел).
— У вас, как мы тут поглядим, война? — выбравшись из башни наружу, спрыгнул на землю Серега.
— Война у городах, — махнул один из дядьков в сторону гула рукой. — У нас поки тихо.
— А ви, хлопцi, хто будете? — поинтересовался второй. — Бандерiвцi цi ополчэнцi?
— Мы, батя, солдаты, — значительно изрек Серега. — Едем по служебным делам в Стаханов. Как там обстановка?
— У городi ополчение и казакi, — переглянулись дядьки. — А от со стороны Кiровска вроде бандеры.
— В смысле?
— По дороге на Стаханов блокпост, с таким броневиком, як ваш. I над ним прапор з трiзубом. Ну а потiм другий. Киломэтрiв через два. У тiх россiйський.
— Ясно, — сказал Генка из люка. — Ну что, Серега, двинули?
— Бывайте, отцы, — вскарабкался тот на борт и исчез в башне.
Оставив позади село и выехав на возвышенность, с которой открывался широкий обзор, экипаж остановил машину на обочине и принялся совещаться.