— Ду-ду-ду-ду! — задрожал в руках майора станковый пулемет, а Готье стал бить по наступающим из штурмовой винтовки.
Сзади, в орудийном дворике, раз за разом захлопал миномет, а на левом фланге Залесски хрипло заорал: «Куда, назад, засранцы!»
После того как подкрепление из Луганска в составе двух захваченных у карателей танков, трех таких же БМП и двух КамАЗов с бойцами прибыло в район Саур-Могилы, командующим армией ДНР была поставлена боевая задача: во взаимодействии с основными силами атаковать и взять «высоту 227» во что бы то ни стало.
— Завладев ею, — сообщил он командирам, — мы обеспечим котел всей украинской группировке на южном направлении. Чем добьемся перелома войне и нашей последующей победы.
Далее начальник штаба изложил диспозицию, а также план предстоящей операции. Согласно ему, после рассредоточения наличных сил и необходимой подготовки имевшиеся у ополчения установки «Град» предпримут на высоту огневой налет, вслед за которым последует атака. Потом тщательно огворили все детали, и было названо время: 9.00 следующих суток.
— Вопросы? — завершил военный совет командующий.
— Пленных брать? — поинтересовался один из командиров. — Укропы наших, как правило, расстреливают.
— Мы, не они. Брать. А раненым по мере сил оказывать помощь.
Утро занялось хмурое, с низко плывущими облаками с Приазовья.
— Скоро осень, — протирая ветошью автомат, взглянул в небо Свергун, привалившийся к колесу бронетранспортера.
— Да, летит время, — пихнув в разгрузку ещё один заряженный магазин, пробасил сидящий рядом Шалимов.
В бронетранспортере звякали железом Ионаш с Веселовым, завершая последние приготовления к бою, а за кормой машины дремал приданный десант из ополченцев. Еще через полчаса из глубины балки, где находился штабной пункт, вынырнул Шубин со связным, приказав всем приготовиться.
— Команде подъем! — бросил в корму, поднявшись, Шалимов. Свергун первым вскарабкался на борт, а возникший в люке Веселов запустил двигатель.
По сторонам, среди деревьев и кустов, заработали ещё два, нарушив тишину утра.
— Без пяти девять, — взглянул Шубин на часы, а потом на приникший к броне десант. Потянулись тягостные минуты ожидания.
Когда прыгающая стрелка отсчитала последнюю секунду, в степи, нарастая, возник гул, и край неба полыхнул зарницами. Они плеснули в сторону Саур-Могилы, и её верхушка вздыбилась сериями разрывов.
— Атака! — высунулся спустя пять минут из открытого люка башни Ионаш, державший связь со штабом.
— Пошел! — махнул рукой майор, вслед за тем машина, завывая мотором, выползла из балки в степь и в числе ещё трех, садя из пулеметов, закачалась в сторону высоты, прибавляя ходу. На середине пути по склону вершина высоты ожила, и из клубящегося там дыма вниз понеслись огненные трассы, за ними перед фронтом атакующих вспучились минные разрывы.
— С машины! — заорал, сигая с башни наземь, Шубин. Вслед за ним посыпались ополченцы.
Прикрываясь ползущими впереди бронетранспортерами и БМП, которые вели огонь по высоте с ходу из пулеметов, штурмовые группы приблизились к её подошве и, развернувшись в цепь, стали карабкаться по склону. Время от времени кто-то из бойцов падал и катился вниз, где одна за другой сразу вспыхнули две машины.
Ударяясь шлемом в мутный триплекс и матерясь, Генка круто развернул свой бэтээр, прижав его бортом к остаткам гранитного пилона у лестницы, Серега, вертанув башню, стал прикрывать свою штурмовую группу пулеметным огнем, а ещё трое находящихся внутри солдат задробили в амбразуры из автоматов.
Склоны высоты затянуло пылью и взрывами от гранат, которые осажденные швыряли сверху в атакующих, в воздухе с двух сторон летели, перекрещивались и взблескивали серпантином смертельные трассы. Тем не менее изрядно поредевшая цепь, время от времени залегая, все ближе подвигалась к смотровой площадке вверху, которую раз за разом накрывали минометные батареи ополченцев.
Потом они вдруг замолчали (стал слышен стрекот автоматов), у самого гребня покатилось «…рр-а-а!», и атакующие ворвались на вершину.
Швырнув гранату в огрызающуюся огнем амбразуру, Шубин бросился на землю, а когда ухнул взрыв и над головой взвизгнули осколки, вскочил и прыгнул за парапет, упав на что-то мягкое. Этим мягким был вопящий Готье с разорванным животом и пузырящимися оттуда кишками.
От искореженного пулемета на майора кинулся Залесски, метя зажатым в руке штык-ножом в шею.