— Ну, ось! — подпрыгивая на жестком сиденье «ягуара», обернулся к сидящим сзади Деркачу с эсбэушниками Береза. — Ще трохи i Иловайськ буде наш! — После чего стал вопить по рации команды.
Затем что-то внезапно изменилось.
Впереди раздался вселенский гул, покрывая звуки боя, и все вокруг полыхнуло мертвенным светом. «Ягуар» подбросило вверх, потом он стал заваливаться набок, потом раздался скрежет металла и вопли находившихся в боевой машине.
Вынеся головой боковую дверь, Деркач кубарем покатился на землю, краем глаза увидев, как она вспыхнула факелом, из которого выметнулись двое в горящем обмундировании и с диким воем.
— А-а-а!!! — присоединился к нему представник, убегая на четвереньках в сторону, а потом свалился в ещё дымившуюся воронку. Там, ломая на руках ногти, он попытался закопаться глубже, а когда неподалеку рванула новая серия разрывов, в ужасе затих, скрючившись в позе эмбриона.
Спустя минут пять, когда огневой налет закончился и в воздухе опять возникла далекая стрельба, Деркач заставил себя развернуться, подвывая, выглянул из воронки, и перед его глазами простерлась апокалиптическая картина.
По всему вспаханному разрывами, дымящемуся полю, рвотно воняющему тротилом, порохом и жареным мясом, там и сям чадно горели танки с бронетранспортерами, в промежутках меж ними валялись растерзанные тела, а с низкого неба, кружась, опадала сажа с копотью. Из перевернутой неподалеку вверх днищем БМП, с ещё гремящими отполированными землей траками, кто-то рыдающим голосом звал на помощь, а прямо у кромки воронки, в которой спасался Деркач, валялась оторванная голова сопровождавшего его полковника.
— Боже, що робить? Що робить?! — зацокал он зубами.
Потом в поле зрения попала толпа солдат, улепетывавших в сторону, откуда началась атака, и несколько пятящихся туда бронемашин, огрызавшихся огнем в сторону Иловайска.
Выбравшись из укрытия, представник тут же пристал к бегущим, и вскоре все скрылись в ближайшей балке. Когда спустя ещё час, едва двигая ногами, потный и в изодранном обмундировании Деркач приковылял в числе оставшихся в живых карателей на исходную позицию, там царили страх и неразбериха.
Оставшиеся в тылу стратеги пытались организовать новое наступление, вышедшие из боя отказывались, вопя: «Нас зрадили!», все это сопровождалось бестолковой суетой, тасканием друг друга за грудки и черным матом. Наконец из штаба поступил приказ о следовании в соседний квадрат для перегруппировки, весь табор погрузился на остатки бронетехники, и колонна двинулась туда, согласно командной мысли.
Сражение за Иловайск продолжалось почти неделю. Ополчение не сдавалось, переходя в контратаки, а потом вся штурмовая группировка оказалась в окружении, потеряв треть личного состава и техники. В котел попали добровольческие батальоны «Днепр», «Донбасс», «Херсон», «Свитязь» и «Миротворец», а также подразделения 17-й и 93-й бригад вооруженных сил Украины. Часть отцов-командиров, бросив личный состав, драпанула, боевое управление нарушилось, и возник хаос. Одни группы оккупантов ещё палили куда придется, другие метались в поисках выхода, третьи поднимали руки и сдавались.
Не успевший сбежать Деркач (штабники выкинули его из машины) решил сделать последнее. Потому как знал, что ополченцы пленных не убивают. Для этого он переоделся в армейский камуфляж, стянув его с мертвого солдата, а свой натовский закопал, уничтожил все личные документы, а когда наступила ночь и стрельба поутихла, уполз на нейтральную полосу, где затаился у подбитого орудия.
Когда же наступил день и после огневого налета ополченцы в очередной раз пошли в атаку, он переждал, пока их боевые порядки уйдут вперед, а затем сдался трофейной, собиравшей оружие, команде.
— Ты гляди, какой мордастый, не иначе командир! — пробурчал старший, пожилой дядька в кубанке с красным верхом и карабином на плече, обыскивая стоявшего с поднятыми руками пленного.
— Та нi, — дернул кадыком Деркач. — Я Микола Опанасенко, селянин з-пiд Овруча. Мене насiльно мобiлiзували.
— В нас стрелял? — подошел к ним ещё один ополченец с перевязанной головой.
— Боронь Боже! — замотал головой Деркач. — Я був водiем.
— А это мы сейчас поглядим, — хмыкнул тот. — Сними куртку.
Пленный дрожащими пальцами расстегнулся и сделал, что сказали. На правом плече виднелся синяк. От приклада автомата.
— Трах! — впечатался в скулу Деркача кулак, свалив его на бок.
— Это тебе, чтобы не брехал, — харкнул на землю ополченец.
Спустя ещё час «селянин» шаркал берцами в толпе сдавшихся, подгоняемых конвоем, по разбитому вдрызг городу, от которого мало чего осталось. На небольшой, усеянной воронками площади, ближе к центру, пленных остановили, а затем, пересчитав и записав фамилии, свели в подвал полуразрушенного здания. Там уже вповалку лежали или сидели, опустив головы на руки, ещё несколько десятков таких же, грязных и обросших щетиной.