— Эх, Генка, Генка, — сдерживая слезы, дрожал губами Серега.
— Ничего, ничего, — похлопывал племянника по плечу майор. — Он был солдат и погиб как настоящий мужчина.
Потом они со Свергуном попытались установить, куда отправили на лечение Шалимова, но не успели. Подкрепление отозвали назад. Операция завершилась.
Теперь колеса американского «хаммера», на который пересел Шубин с остатками своих бойцов, ровно гудели в следующей в сторону Луганской области колонне бронетехники и грузовиков, с каждым часом приближая к дому.
— А вот мне интересно, Александр Иванович, сколько продлится это самое перемирие? — поинтересовался с заднего сиденья Чечен, хмуро оглядывавший окрестности.
Накануне их выезда, 5 сентября, в Минске, по инициативе президента России, между главами самопровозглашенных республик и Киевом было подписано соглашение о прекращении огня по всему фронту, создании гуманитарного коридора для выхода из котла остатков карательной группировки, а также мирного урегулирования возникшего конфликта.
Оно вызвало неоднозначное мнение в штабе ополчения и среди полевых командиров, у которых на этот счет было иное мнение. С разгромом изваринской группировки у армий Донецкой и Луганской республик открывалась возможность освобождения Мариуполя с последующим выходом к морю, а после Иловайского котла — уничтожение остатков украинских оккупационных войск на Левобережье.
— Я думаю, — не сразу ответил Шубин, — перемирие продлится не долго. Вспомни историю со сбитым «боингом».
— Да, — отозвался сзади Примак. — Тогда тоже заключили что-то вроде него, а эти суки ответили бомбежками и налетами.
— Поживем — увидим! — Свергун переключил скорость. — Главное, мы почти дома. Вон уже окраина Луганска.
Город встретил их опадавшей с деревьев листвой и немноголюдьем улиц, колонна проследовала в сторону железнодорожного вокзала, где завершила свой путь в месте постоянной дислокации.
— С машин! — раздалась бодрая команда.
После этого командиры отправились на доклад в штаб, а бойцы, загнав технику в ангары, в баню — мыться.
На следующий день, в торжественной обстановке, наиболее отличившимся вручили награды. Шубин получил именной пистолет «форт», ещё несколько командиров и бойцов медали «За боевые заслуги», а остальным участникам боев за Иловайск командование предоставило недельный отпуск.
Шубин с Ионашем и Свергун сразу же решили навестить Стаханов. Дядя с племянником не видели родных несколько месяцев, а Юрий пожелал составить им компанию.
— До своих, в Крыму, я сейчас вряд ли доберусь, — вздохнул он. — Так что поеду вместе с вами.
Получив на время отпуска недельные пайки (из Иловайска вместе с трофейной техникой ополченцы доставили в часть две тонны продуктов), отпускники загрузили их в вещмешки, Свергун завел армейский, закрепленный за ДРГ УАЗ, после чего все сели в кабину.
— Эх, жалко, Валеры с нами нет! — посетовал Шубин, а затем кивнул Свергуну: — Трогай!..
Юрий выжал сцепление, и автомобиль вырулил за ворота.
На окраине Луганска их остановили на блокпосте, рядом с которым стояли бэтээр и зенитная установка, вслед за тем, исполнив зигзаг меж бетонных плит, автомобиль вырулил на трассу, прибавив газу.
За открытыми стеклами понеслась осенняя степь с золотящимися в ней посадками и селениями в голубоватой дымке, а над всем этим высокое блеклое небо с тянущим к югу птичьим клином.
— Журавли, — высунулся из окна Серега. — Красиво!
— Да, словно и нет войны, — откликнулся Юрий.
По пути их проверили ещё дважды: на въездах в Алчевск и Брянку, а на Стахановском блокпосту разведчики встретили знакомого. Ими оказался старший из ополченцев, в прошлом милицейский капитан, летом участвовавший в одной из совместных операций.
— Александр Иванович, вы? — неподдельно обрадовался он. — Никак к нам с заданием?
— Да нет, Костя, — улыбнулся майор. — Вот, приехал с ребятами в отпуск.
— Хорошее дело, — кивнул тот. — Пропустить! — И приложил руку к кепи.
Когда миновав пост и остаток увенчанной пирамидалными тополями трассы, с тянущимися слева корпусами вагонзавода, автомобиль свернул на светофоре вправо, Шубин попросил Свергуна ехать чуть тише.
За время их отсутствия город практически не изменился. По проспектам, с прилегающими к ним улицам, туда-сюда катили легковые автомобили, грузовики и автобусы, по тротуарам ходили обыватели. Среди которых было немало мужчин призывного возраста.