Поэтому все оказалось предрешено и активная, преследующая свои шкурные интересы кучка людей очень легко их достигла, откупившись от так и не получившей никаких богатств основной массы населения бесплатной приватизацией жилья. Отсутствие серьезного сопротивления с одной стороны даже сыграло свою положительную роль, так как в противном случае с очень большой вероятностью страна бы погрузилась в затяжную и кровопролитную гражданскую войну. Однако, как известно, на свете ничего даром не дается. И на самом деле за быстрый и легкий успех пришлось платить и очень дорого.
Основная проблема, с которой столкнулись новые хозяева жизни, заключалась в том, что такие люди, как Александр, по сути, являлись главными двигателями научно-технического прогресса и, походя, раздавив и отбросив их в сторону, как какой-нибудь ненужный хлам, они тем самым фактически остановили все инновационные процессы в стране. И страна остановилась в своем развитии. Правда, поначалу этого никто даже не заметил. Какое-то время по отдельным направлениям было движение просто по инерции за счет старого багажа. Да все были слишком увлечены бесконечными переделами уже созданного имущества. А потом, так легкомысленно утраченный потенциал восстановить в новых условиях оказалось просто невозможно. То, что пришло ему на смену, по своей эффективности было во много раз хуже. Надежды на восполнение потерь за счет научно-технических потенциалов других стран, использования их достижений тоже не оправдались. Существовавший в других странах научно-технический потенциал просто не мог повысить свою производительность лишь потому, что потенциал СССР прекратил свое существование. Ведь в ходе борьбы с СССР из него и так выжималось все возможное, а с развалом СССР был вообще утрачен стимул, это делать, и развитие наоборот стало замедляться.
Вначале Александр, учитывая, что его институт в основном работал на нужды разведки полезных ископаемых, надеялся, что со временем все образуется, и он опять будет востребован. Однако с каждым новым днем он все больше убеждался в своем заблуждении. Новые, так называемые, эффективные собственники занимались исключительно разработкой уже разведанных месторождений, не вкладывая в геологоразведочные работы почти ничего. И такое положение дел было понятно. Уж больно дорого и рискованно в условиях России вести геологоразведочные работы и новые собственники предпочли выкопать из земли все разведанное за деньги СССР, а когда разведанные запасы закончатся все свои капиталы перевести в другой бизнес. Начался затяжной период массового вывоза капиталов заграницу.
Хотя институт Александра не стали приватизировать, и он остался в государственной собственности — это не смогло обеспечить нормальную жизнь ни организации, ни ее сотрудникам, так как у государства больше не было средств для финансирования подобных институтов. Почти вся прибыль от продажи полезных ископаемых оседала в карманах новых собственников, которые не собирались ее вкладывать в развитие. Хорошие грамотные специалисты и научные работники стали быстро покидать умирающие институты и уходить в торговлю, сферу услуг, а если везло, то в банковский сектор или переезжали на работу заграницу.
Вечером, после очередного рабочего дня, проведенного в полном бездействии, так как в институте уже давно не было совсем никакой работы, Александр по привычке сидел за столом в углу комнаты своей квартиры. Это был его рабочий стол на дому. Именно за этим столом он экспериментировал и проверял свои идеи.
Вся поверхность стола в беспорядке была завалена кусками проводов, радиодеталями, винтиками, гаечками, коробками, инструментами, приборами и раскрытыми справочниками. Все было покрыто ровным толстым слоем пыли. Александр ни касался столь любимых им раньше вещей никак не меньше, как несколько месяцев. Он сидел, уставившись невидящим взглядом в какую-то точку на стене словно зомби, которому забыли отдать указание. Заниматься изобретательством в условиях, когда о сделанных изобретениях никто и никогда не узнает, да и узнавать не захочет, было слишком даже для такого человека, как Александр.
Точно в такой же позе он проводил почти все рабочее время в практически пустом корпусе института. Оставшиеся немногочисленные сотрудники редко появлялись на своих рабочих местах, и все время тратили, пытаясь хоть как-то подзаработать за пределами института. Александр оказался полностью неприспособленным к такой жизни, ну не получалось у него ни товары перепродавать, ни квартиры ремонтировать, ни даже частным извозом заниматься. Он давно ощущал себя в качестве забытой и брошенной вещи, про которую никто не вспоминает, так как считают, что она больше никогда не пригодится, и чувствовал, как медленно, но верно с каждым прожитым днем тупеет все больше и больше.
Из прихожей донесся звонок в дверь. Александр глянул на часы. Было около восьми часов вечера. В его голове мелькнуло: "Интересно, кого это так поздно принесло? Может это к Наташе, соседка?", но свою позу он так и не изменил. В доме Игнатовых уже давно открывала входную дверь и отвечала на телефонные звонки только Наташа.
Раньше Александр не позволял себе отвлекаться от своих занятий и тратить время на всякую ерунду. Теперь же он вел себя так просто по привычке. Да и не в состоянии были столь слабые раздражители вывести его из приятного состояния ступора, в котором он пребывал теперь большую часть дня. Ведь время шло, а он вроде бы вовсе не проживал его и как, оказалось, выходить из такого спокойного, безмятежного состояния совсем не хотелось.
Всего секунд через пять звонок в дверь повторился. Человек, стоящий за дверью явно не отличался деликатностью и не собирался безропотно ожидать, когда ему хозяева откроют. В коридоре раздались торопливые шаги Наташи, а затем шум открываемой двери.
— Что это вы, гостей пускать не хотите? — расплылся в широкой улыбке всегда уверенный в себе Алексей и, не дав Наташе, совсем времени на осознание факта своего внезапного появления, быстро начал входить в квартиру.
— Что же ты не предупредил…, - в растерянности пробормотала Наташа, едва успев отстраниться в сторону. При этом у нее появилось ощущение, что замешкайся она всего на долю секунды и Алексей просто смел бы ее со своего пути.
Алексей после окончания института так никогда и не вернулся в родительский дом. Женился на москвичке и, как тогда говорили, прочно зацепился за Москву. Поэтому Александр имел возможность видеться со своим братом не чаще двух, трех раз в год.
Между тем Алексей непостижимо быстро оказался в самом центре прихожей, успел пристроить свою большую сумку, нашел себе тапочки и начал снимать ботинки.
— Завтра в администрацию вашей области прибывает большая делегация. Я в ее составе. Выехал пораньше. Решил вот с родственничками немного пообщаться, а то от вас уже больше года ни слуха, ни духа, — громко, четко и отрывисто говорил Алексей, переобуваясь в тапочки.
— Ведь нас же дома могло не оказаться, и куда бы ты тогда на ночь то, глядя? — продолжила свою мысль Наташа, не поспевая своими мыслями за быстрыми действиями Алексея и совсем не веря в то, что их действительно могло не оказаться дома.
— Ой, Наташенька, ну какая ерунда! Неужели меня ваша администрация на ночлег бы не пристроила? И потом, ведь я же знал к кому еду. Я даже водителя сразу отпустил, а то ему до Москвы еще часа два пилить, — рассмеялся Алексей.
Александр совершил над собой значительное усилие для того, чтобы вывести себя из уютного заторможенного состояния и выйти из комнаты встречать брата.
— Что-то ты братик кисло выглядишь, — неодобрительно бросил Алексей, лишь мельком взглянув на Александра и подхватив свою сумку, устремился на кухню.