1 прошло три года... сентябрь с 17 по 21
«…Если принц не полюбит тебя, с первой же зарей
после его женитьбы на другой, твое сердце разорвется
на части и ты станешь пеной морской!»
Русалочка Ганс Христиан Андерсен
Он открыл глаза, и голова его тут же пошла кругом…
Вообще-то, он не пил, ну, разве, что пару рюмок в хорошей компании, да и то раз в год – работа у него ответственная и почти круглосуточная, а тут… выпил немного вина… и позорно отключился.
Ай-я-яй! Опозорился перед девушкой!
Он снова открыл глаза и попытался поднят голову, но голова не поднималась, и он «огорчился» - хотел выругаться, но не получилось…
Вообще-то, он не ругался, ну, может иногда, когда наваливалось все сразу: вызвали «на ковер», сжег рубашку, потерялся галстук, на улице дождь и колесо спустилось…
Он замычал, оторвал голову от скрещенных на столе рук – голова лежала на руках, руки на столе, стол стоял на полу, пол «находился» в каюте, каюта в корабле, корабль качало…
Штормило…
А может ему только казалось, что море штормило, потому что, голова кружилась, и он никак не мог остановить свой блуждающий взгляд на чем-то одном.
Он потряс головой, сосредоточился и разглядел стол, заставленный «закусью», «закусью» со значением… то есть «для дам»: фруктики, конфетки и бутылка вина… Он потянулся за бутылкой, но не для того, чтобы выпить, а чтобы бутылка, не загораживала ему дальнейший обзор – должен же он посмотреть перед кем так позорно опозорился…
Улыбнувшись получившейся тавтологии, он сдвинул бутылку в сторону, но бутылка не устояла, с грохотом опрокинулась на стол и по белой скатерти начало разливаться красное вино… Он выругался… мысленно, потому что, говорить он почему-то не мог – только мычал.
Красное вино медленно растекалось по белоснежной скатерти, захватывая в свое «кровавое», расползающееся пятно все больше и больше предметов: тарелку с фруктами, коробку с шоколадными конфетами, блюдце с нарезанным сыром, рыжеволосую женскую голову, лежащую на скрещенных руках на столе…
Стоп!
Он попытался дотянуться до женской, неподвижной головы и слегка потолкать ее, чтобы уснувшая за столом женщина, не испачкалась в пролитом им вине, но дотянуться не получилось, и он попытался подняться, подойти и разбудить…
Подняться тоже не получилось, но он почему-то взмыл вверх, оказался на ногах и взглянул на стол с высоты своего роста: на фрукты, конфеты, опрокинутую бутылку с красным вином и лежащую на руках рыжеволосую женскую голову…
А рост у него был под метр девяносто! Хороший рост для мужчины, даже очень хороший – девушки на высоких каблуках ходить с ним под ручку не стеснялись… да и вообще девушки в его обществе не стеснялись… как и он.
Он потянулся рукой к женской голове, чтобы все-таки разбудить ее, но рука, почему-то, не потянулась – она была плотно прижата к телу…
Тогда он с трудом поднял опущенную голову, до сих пор прижатую подбородком к груди, и посмотрел на женщину дальше, после головы. То, что он увидел «дальше», его «огорчило» еще больше, чем разлитое на столе вино, и он снова попытался выругаться: светлое платье женщины, сидящей на стуле у стола, все же испачкалось пролитым им вином. Винное, небольшое пятно растекалось вокруг какого-то «штыря», воткнутого в спину женщины. Красное вино впиталось в материал платья очень равномерно, поэтому было почти идеально круглым, только с низу под «штырем» виднелась более насыщенная полоска, стекающая вниз… по спине…
Вдруг пол, почему-то, замелькал у него под ногами, и он с опозданьем понял, что его под руки куда-то тащат. Куда и зачем, сообразить он не успел – его ноги больно ударились о ступени какой-то лестницы, и его поволокли вверх по ней. Потом по полу, потом снова по лестнице… и он оказался на верхней, открытой палубе – ливень стеной обрушился на него сверху, за секунду промочил насквозь и слегка отрезвил холодной водой… Его оторвали от палубы, подняли, и вдруг, он полетел вниз…
Когда его безвольное тело полетело вниз с пятнадцатиметровой высоты, он успел еще раз, «крайний» (как говорят у них на работе все ребята), равнодушно «огорчиться», что он еще такой молодой (и тридцати нет), а приходится умирать; умирать вот так бесславно и бесполезно; «огорчился», что еще не нашел ту единственную, любимую женщину, за которой готов пойти и в огонь, и в воду…
Вода оглушающе приняла его в себя, больно обнимая холодными руками. Морские волны испуганно шарахнулись в стороны, а потом схлестнулись над его головой, отрезая ему путь к спасению, и его безвольное тело стало медленно погружаться в морскую пучину…
У него не было сил сопротивляться, бороться за свою жизнь, он просто погружался в темноту бездны с открытыми глазами и понимал, что это конец… Все!! Навсегда!!