Я резко ударила ногой. Мой ботинок попал прямо ему меж ног. Он издал пронзительный крик и рухнул на пол, где свернулся калачиком, зажав руками свой пах.
— Метьтесь прямо по фамильным драгоценностям, — я взглядом скользнула по глазеющей толпе. — Есть вопросы?
Руки мальчишек взмыли в воздух, и меня удивило, что несколько взрослых тоже подняли руки. Я кивнула на мужчину мокс-демона, на вид которому было чуть за тридцать.
— Из твоих уст это звучит, будто здесь всё легко, но ты подготовленный воин, — он махнул рукой в сторону гулака. — Как кто-то один из нас может надеяться победить таких как он?
— Каждый может научиться сражаться, — ответила я ему. — Посмотрите на простых смертных. Они постигают боевые искусства или берут уроки самообороны, чтобы научиться бороться с более крупными и более сильными оппонентами.
— Но мы не можем пойти учиться в одно из таких заведений, — сказал он.
— Верно.
Я повернула голову и посмотрела на Бет, которая стояла над поверженным гулаком. Он лежал ничком, но ещё пока дышал. Она улыбнулась и показала мне два больших пальца.
Я снова повернулась к мокс-демону.
— Вам необходимо создать свою школу самообороны.
Он покачал головой.
— Большинство из нас тихие люди, которые ненавидят жестокость. Мы ничего не знаем о борьбе или самообороне.
Я наклонилась за своим мечом.
— И именно поэтому гулаки всегда будут охотиться на вас. Они знают, что вы не дадите отпор.
— Я-я хочу дать отпор, — заявил один из врил-парней, когда я выпрямилась.
— И я тоже, — рьяно сказал его друг. — Ты научишь нас?
Его вопрос заставил меня задуматься. Когда я предложила им научиться сражаться, я подразумевала, что среди них найдётся кто-то, кто сможет обучить их. Я даже не рассматривала себя на этой роли. Я просто веселилась за счёт гулака и преподнесла им пример. Из меня выйдет ужасный учитель.
— Я в Чикаго с непродолжительным визитом, — ответила я ему, хотя это и не совсем была правда.
До тех пор пока Хамид был в Лос-Анджелесе, я не смогу туда вернуться. Чикаго был таким же хорошим местом как любое другое для прохождения моей добровольной ссылки.
— Ох, — произнёс один из парней. Их лица помрачнели.
Позади меня застонал гулак и попытался встать. Я подошла к нему и поставила ногу на его спину, чтобы удержать его на полу, пока не решу, что дальше делать с ним. Я не хотела убивать на глазах у детей, но если я отпущу его, вероятней всего он вернётся в один из дней и создаст ещё больше проблем.
Я бросила на Бет вопросительный взгляд, и она пожала плечами, давая мне знать, что оставляет решение за мной. Возможно, она бы их отпустила, будь её воля.
Я сняла ногу с гулака и склонилась над ним.
— Похоже, тебе сегодня повезло. Я собираюсь оставить тебя в живых. У тебя и твоего дружка ровно тридцать секунд, чтобы убраться отсюда, иначе я изменю своё решение.
Он что-то пробормотал, но я не расслышала, и встал на трясущихся ногах. Всё ещё держась за побитые гениталии, он заковылял к своему дружку, который медленно поднимался на ноги. Вид у парочки был жалкий, когда они поволоклись прочь.
Бет подошла ко мне и широко улыбнулась.
— Не плохой рабочий день. Мы нашли девушку и надрали гулакам задницы.
Девушка. Я чуть не забыла о нашей главной причине появления во вракке, и я стала искать глазами Лию. Она стояла рядом с Террой, которая покровительственно обнимала девушку за плечи.
— Он сделал тебе больно, Лия? — задала я вопрос девушке, которая застенчиво опустила глаза, когда я подошла к ним.
Она покачала головой, так и не подняв головы.
— Я в порядке.
— Не надо бояться. С нами ты в безопасности, — сказала я ей. — Но надеюсь, ты поняла насколько опасно девушке твоего возраста быть одной на улице.
— Да, — она шмыгнула носом. — М-мне не понравилось.
Я вспомнила свои недели, которые прожила на улице, когда была гораздо моложе Лии. Я прекрасно помнила всепоглощающий голод и холод, одиночество, несмотря на то, что тебя окружали другие дети, и постоянная боязнь, что на тебя нападут из-за тех крох, что ты сумела добыть или имела. Я выбрала ту жизнь, поскольку она была безопасней, чем в доме приёмных родителей. Но я бы отдала всё ради любящей семьи, которая достаточно обо мне заботилась, чтобы начать меня искать. Моя приёмная мать, вероятно, даже не заявила о моём исчезновении, ведь так она смогла бы продолжать получать оплату на моё содержание.