— Мы входим в рабочий кабинет колдуна, и мы не можем знать наверняка какие магические ловушки обнаружим внутри, — сказал он мне. — Оставайся рядом со мной, и ничего не трогай, пока колдун не скажет нам, что там безопасно.
— Ладно.
От мысли, что придётся войти в контакт с ещё большей магией, меня передёрнуло. Но воины не позволяли отвращению или страху мешать выполнению работы. Это не первый раз в моей карьере, когда я вынуждена иметь дело с магией, и чем быстрее я научусь справляться с этим, тем лучше.
Я последовала за ним через дверь, которая вела в подвал. Я ожидала увидеть промозглую, тёмную комнату, наполненную микстурами и магическими инструментами, и я была удивлена, увидев крайнюю противоположность. Рабочий кабинет Кая был чистым и хорошо освещённым, и тут не было никаких микстур. Вдоль одной стены стояло рабочее место со шкафчиками над и под ним. А ещё тут было два книжных шкафа, заполненных книгами, и большое кресло, которым, похоже, часто пользовались. Тканый ковёр покрывал центр каменного пола, а окна были закрыты чёрными, непроницаемыми шторами. На маленьком столике у кресла лежала открытая книга, словно владелец планировал вернуться к чтению в любую минуту.
Кабинет мог бы сойти за обычную комнату, если бы не витавшая в воздухе магия, от которой у меня волосы дыбом встали. Месяц назад я, вероятно, вовсе не почувствовала бы магию, но так было до того, как я стала подопытной свинкой для кучки ведьмаков.
Команда собралась вокруг стола в углу комнаты. Невозможно было увидеть на что они смотрели. Если там лежал пергамент, от меня помощи можно было не ждать. Я почти свободно владела испанским, и знала немного китайский, что могла заказать еду в китайском ресторане, но я не отличу арабский от русского.
Ориас оглянулся на нас.
— Хамид, ты сможешь перевести нам?
Хамид подтолкнул меня к столу, явно не доверяя мне настолько, чтобы оставить меня одну. Я пошла добровольно, потому что, невзирая на мои противоречивые эмоции в его адрес, я уважала его знания и опыт. Если он переживал из-за этого места, я не собиралась бросать ему вызов.
Собравшиеся вокруг стола расступились, пропуская нас, и я смогла увидеть на что же они так заворожено смотрели. На столе лежа кусок пергамента, заключённый меж двух стекол. Замаранный пергамент был таким старым, что крошился по краям, и письмена на нём померкли с годами.
Хамид склонился и изучил документ, а потом начал громко зачитывать слова по-английски. Я только не поняла о чём он говорил, но Ориас и другие ведьмаки внимательно вслушивались в каждое слово. Они прервали Хамида несколько раз, прося повторить фразу, и потом они все задумчиво кивали и снова начинали слушать. Когда он дошёл до раздела, с которым у него возникли трудности, он объяснил, что это был древний арабский, и некоторые слова не имеют хорошего перевода.
— Это заклинание? — спросила Шарлотта, когда Хамид закончил.
Ориас потёр подбородок.
— Это призывающее заклинание, но я таких раньше не слышал.
— Некоторые части текста напоминают заклинание, которое мы используем, — сказал Бастиан. — Но в нём гораздо больше слоёв. Оно более сложное, чем любое известное мне заклинание.
Циро подошёл ближе и прикоснулся пальцем к краю стекла.
— Мне кажется, мы можем сейчас лицезреть одно из исходных призывающих заклинаний.
Все тут же начали говорить, но Шарлотта призвала к тишине. Она посмотрела на Циро.
— Разлом между мирами произошёл более двух тысяч лет назад. Как этот документ смог сохраниться столь долго?
— Возможно, всё дело в магии. Не знаю, но факты не лгут, — сказал ведьмак.
Я подняла руку.
— Кто-нибудь из вас не скажет мне, что это за исходное призывающее заклинание?
Ориас повернулся ко мне.
— Ты слышала историю о великом разломе и как, по общему мнению, архангелы запечатали его.
Я кивнула, а грамотеи в комнате раздражённо фыркнули.
— Не по общему мнению, — сказала Шарлотта.
Он проигнорировал её.
— Разлом не случился сам по себе. Говорится, что три ведьмака создали заклинание, которое применили сообща, и распечатали барьер.
— И вы думаете, что это одно из тех заклинаний? — спросила я у него.
— Да, — ответил Циро с уверенностью, от которой у меня холодок побежал по коже. — Я не был в этом уверен, пока не прочитал последние страницы в блокноте Кая. По большей части там рассеянные мысли, но одно слово написано несколько раз. Аларон.
Я понятия не имела, что такое Аларон, но смотря на до ужаса перепуганные лица вокруг меня, стало предельно ясно, что ничего хорошего это не сулило. Но когда я увидела такой же ужас на лице Хамида, у меня аж поджилки затряслись. Если просто упоминание этого Аларона вызвало у него такую реакцию, дела обстояли куда хуже, чем я думала.