– Отпусти! – повторяю громче, чувствуя, что меня уже несёт. Хочется вцепиться ногтями в это красивое мужское лицо, на котором столько обеспокоенности и заботы. Только это всё долбанная фальшь!
– Малыш, что с тобой? – вновь хрипит Первых, вглядываясь в моё лицо.
– Убери руки! – уже ору на Демьяна так, что у самой закладывает уши.
– Никогда! Ты моя девочка, не отпущу!
Парень прижимает меня к себе так крепко, что не могу дышать. Хочется сдаться и положить голову на его родную мускулистую грудь.
– Я никогда не была твоей! Всё, что между нами было, лишь игра. Ты стал отличным героем для моего репортажа о подпольных боях, спасибо! – наконец признаюсь я, не чувствуя при этом облегчения.
Дёма резко отступает, опаляя таким взглядом, что внутри всё сжимается.
– Ты меня использовала? – недоумённо шепчет, не спуская глаз. – Так вот откуда твоя тяга к журналистике?! Так ты одна из них? И что, даже не жалко было отдать девственность, чтобы прогнуть меня и раскрутить на информацию! Поздравляю, далеко пойдёшь, милая!
– Иди поплачься об этом белобрысой стерве, которая сегодня выходила из твоей раздевалки в полуголом виде. Так что мы с тобой квиты! – начинаю реветь я, размазывая слёзы по лицу и чувство вины по душе.
– Какая же ты дура! Недоверчивая, глупая дура! – зло режет Первых таким тоном, словно проклинает. – А ещё ты сука, которая сломала мне жизнь! Причём не только мне, но и ребятам, которые участвуют в боях. Твой репортаж нас прикончит!
Демьян обжигает ненавидящим взглядом и уходит с такой скоростью, что не успеваю ничего сказать…
Глава 20
Глазами Демьяна
Недельный запой! Что может быть лучшим лекарством от разбитого сердца? На самом деле это только в фильмах выглядит стильно и проникновенно, когда обманутый в лучших чувствах герой картинно хреначит вискарь под грустную музыку, глядя на дождь за окном. Но эти ванильные фильмы снимают для наивных чувствительных девочек. На самом деле мужской запой выглядит отвратительно.
За неделю я превратился в грязное заросшее животное, а моя квартира теперь напоминает хлев. Замираю возле зеркала и с отвращением смотрю на своё отражение: красные опухшие глаза в прожилках капилляров, недельная щетина, спутанные грязные волосы. В целом, внешний облик отлично отражает внутреннее состояние. Делаю глоток водки прямо из бутылки, давясь горечью. Подступает тошнота, но я пью ещё, заставляя себя проглатывать мерзкую тепловатую жидкость.
Очередной звонок мобильного врывается в гудящую голову, пробираясь сквозь алкогольные пары. Опять надеюсь, что это Соня, но нет… С размаху швыряю бутылку в стену, наблюдая, как вспыхнувшим фонтаном разлетаются осколки и капли. Зачем я всё жду и надеюсь на её звонок? Ведь она уже сказала главное: наша связь была нужна ей лишь для того, чтобы собрать информацию о подпольных боях. Что ж, она получила, что хотела. Расчётливая хитрая сука, готовая на всё ради сенсации. Но где-то в глубине души живёт глупая надежда на то, что всё было по-настоящему. Именно поэтому я и бухаю, как чёрт, чтобы потопить в водке эту наивную веру.
Телефон вновь взрывается трелью, раздражая до зубовного скрежета. За неделю у меня уже, наверное, сотня пропущенных, но сейчас я не в состоянии с кем-либо общаться. Опять звонит тренер, явно желая узнать, когда я вновь объявлюсь в зале. Но я и сам этого не знаю. Я не в состоянии сейчас участвовать в боях. Да и неизвестно, что произойдёт, когда выйдет репортаж Сони. Думаю, правоохранительные органы всерьёз возьмутся за наш клуб. А если станет известно, откуда вообще ветер дует, мне несдобровать. Убить не убьют: у нынешних организаторов боёв, в отличие от того же Удава, кишка тонка, но вот руки переломать могут. Возможно, меня также ожидает выезд в лес в багажнике внедорожника.
Странно, но я не испытываю ни малейшего волнения по поводу своей дальнейшей судьбы. Мне банально похер!
Отбиваю входящий тренера и, не попадая пальцами в кнопки, пишу ему в мессенджере, что заболел и не могу разговаривать. Знаю, что он не поверит, но мне опять же похер, как и на всё. Пока натыкиваю сообщение, нечаянно открываю галерею с недавними фотками. С экрана на меня смотрит улыбающееся лицо Сони, на руках у которой свернулся комочком Сильвер. От этого вида вдруг словно раскалённая игла вонзается в сердце, а дыхание перехватывает. Судорожно пытаюсь пропихнуть столь необходимый воздух в лёгкие, но внутри будто что-то сломалось. На глазах выступают слёзы, разеваю рот, как рыба, выброшенная на берег.