Перед призраком надвигающегося бунта британское правительство вынуждено было действовать безотлагательно. В августе 1820 года на рассмотрение парламента был вынесен билль о наказаниях и взысканиях, направленный на расторжение брака между Георгом и Каролиной в связи с супружескими изменами последней. Если правительство пыталось таким образом избежать скандала, то оно жестоко ошиблось. В результате разбирательств на поверхность вынырнули шокирующие, унизительные подробности. Слуга-итальянец Каролины засвидетельствовал, что предполагаемый любовник его госпожи, лакей-итальянец по фамилии Бергами, не всегда ночевал в своей кровати. Однажды слуга слышал «скрипение скамьи», доносившееся из палатки, в которой в то время находились Каролина и Бергами. Другой свидетель заявил, что ночные горшки принцессы содержали «больше, чем это доступно получить от одной особы». Третий утверждал, что как-то застал Бергами и Каролину спящими в карете. Ее рука лежала на его «интимном органе», а его – на ее.
А тем временем Каролина выставила себя на посмешище, разрумянив лицо и нацепив на голову ужасный черный парик. Время от времени, когда ничего интересного во время слушаний не происходило, принцесса начинала клевать носом. Впрочем, несмотря на ее, мягко говоря, странное поведение и всю тяжесть доказательств против нее, общественная поддержка Каролины только росла. Происходящее наносило вред репутации короля и его сторонников. Когда стало понятно, что провести билль через обе палаты, палату лордов и палату общин, не удастся, дело замяли.
Впрочем, победа была далеко не полной. Каролина в достаточной мере разбиралась в людях, чтобы понять: у нее есть политические союзники, но нет друзей. Бóльшая часть высшего света старалась держаться от принцессы как можно дальше. Сторонники короля пытались опорочить в прессе всех тех, кто хотел свести с Каролиной дружбу. Поведение принцессы в целом воспринималось неодобрительно.
Популярностью в народе пользовался следующий незамысловатый стишок:
Но Каролина не вняла совету, и ее унижения на этом не закончились. Двадцатого июля 1821 года, в день коронации короля, ее не пустили в Вестминстерское аббатство. Как обычно, она упрямо отказалась признавать свое поражение, несмотря на то что двери в буквальном смысле слова захлопнулись у нее перед носом. В тот день она написала Георгу: «После оскорбления, которое нанесли королеве сегодня утром, ее величество все же надеется, что король поступит по праву и коронация королевы произойдет в следующий понедельник». Король и не думал этого делать. Менее месяца спустя Каролина умерла, разочарованная и всеми покинутая. Ей было всего пятьдесят три года. Все лето она страдала от болей, вызванных запорами. Возможно, это был рак.
Умерев, Каролина одержала победу, по крайней мере, оправдавшись в глазах потомков. Британцы повсеместно скорбели о ее безвременной кончине. Даже аристократы, чьей дружбы она лишилась, теперь вспоминали о несчастной женщине с толикой сожаления и сострадания. С другой стороны, когда спустя девять лет умер Георг Четвертый, никто не пролил ни единой слезинки. В «Таймс» писали: «Не было еще человека, о кончине коего сожалели бы менее, чем о смерти покойного короля».
Девушка, которая родилась от несчастливого брака между принцессой Каролиной Брауншвейг-Вольфенбюттельской и принцем Уэльским, с самого начала была обречена на нелегкую судьбу. И Шарлотта, испорченная непоседа с тем еще характером, не обманула плохих предчувствий. Первые годы своей жизни девочка была заложницей в борьбе, которую вели ее отец и мать. Принц одержал победу, и Шарлотта оказалась на его попечении.
После этого девочка превратилась в узницу, которую то и дело перевозили из одного мрачного поместья в другое. Почти все в ее жизни находилось под неусыпным контролем со стороны отца и женщин, которых он назначал по своему усмотрению. Девочка внешне была похожа на мать, поэтому привязанности отец к Шарлотте не испытывал. Он заговаривал с ней только тогда, когда дочь совершала какой-нибудь проступок. Ничего не делалось ради счастья и удобства Шарлотты.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы ее мать была преисполнена любви к собственной дочери. После того как Шарлотте исполнилось десять лет, Каролина приезжала всего раз в неделю, чтобы увидеться с ней. В 1814 году, когда мать отправилась путешествовать по континентальной Европе, Шарлотта писала: «Я очень обижена. Она поступает со мной так, словно я ничто». А тем временем Георг собирался выдать дочь замуж за Виллема, наследного принца Оранского. При первой встрече этот тощий юноша показался Шарлотте до такой степени уродливым, что она с трудом заставляла себя не отводить от него глаз, пока Виллем с ней беседовал.