Если княгиня Боргезе и прежде не отличалась целомудрием, то теперь ее измены мужу стали куда более частыми. Любвеобильность Полины вошла в легенду. Среди допущенных до ее тела значились Томá-Александр Дюма, знаменитый генерал-мулат, отец автора «Графа Монте-Кристо», еще несколько генералов, находящихся в подчинении у ее мужа, управляющий княжеским двором, парочка знаменитых актеров, несколько музыкантов, множество князей и представителей не столь пышно титулованной аристократии. Если никого не было под рукой, мог сгодиться и секретарь ее первого мужа Леклерка. Короче говоря, всякий, кто бы ни пожелал, имел весьма высокие шансы на благосклонность Полины. Она быстро влюблялась и так же быстро остывала. От брата она старалась скрывать свои любовные похождения, но, как бы там ни было, слухи до Наполеона доходили. Те, кто оказывался в постели Полины, часто после этого призывались в действующую армию и отправлялись на фронт.
Ходили слухи, будто бурная половая жизнь настолько ослабила Полину физически, что ходьба давалась ей с трудом. Именно вследствие этого княгиня Боргезе так часто подолгу валялась, не вставая, в своей постели и приказывала, чтобы ее носили на руках. Вполне возможно, что на этот раз сплетники были правы. После рождения Дермида женщину постоянно мучили боли в области таза. Некоторые ее биографы считают, что причиной этих болей мог послужить сальпингит, воспаление маточной трубы. Вследствие этого ходить Полине и впрямь было больно. Впрочем, сальпингит мог возникнуть и из-за беспорядочной половой жизни, неизбежно приводящей к заражению венерическими заболеваниями. Единственным средством от болей было бы отказаться от своих любовных похождений, но на это Полина ни за что бы не согласилась.
Среди прочих в списке ее любовников мог оказаться собственный брат. По крайней мере, императрица Жозефина божилась, что ловила Наполеона и его сестру на горячем, а другой придворный утверждал, что Полина призналась ему в связи с братом. Один из ее биографов-современников не исключает такой возможности, учитывая беспорядочную половую жизнь обоих и глубокую привязанность, которую они испытывали друг к другу.
Как бы там ни было на самом деле, факт остается фактом: Наполеон был очень привязан к своей сестре. Несколько раз он вмешивался, спасая Полину от кредиторов. Не давая воли чрезмерному недовольству, Наполеон часто оплачивал неимоверные счета, которые накапливались во время поездок сестры. Полина, без сомнения, любила сорить деньгами. Она приобрела яхту, на палубу которой так никогда и не ступила, постоянно разъезжала по городам-курортам и давала пышные, дорогостоящие балы. Если добавить к этому подчеркнутый шик в каждодневной жизни, который могут позволить себе только царственные особы и примадонны, а также ее чрезмерную требовательность, то впечатление будет еще то. Так, к примеру, Полина принимала молочные ванны, что, как вы понимаете, вызывало множество неудобств. Однажды она заехала в гости к незадачливому родственнику и потребовала, чтобы тот раздобыл молоко для ее ванны, а затем устроил все, чтобы можно было принять душ. Бедолага начал оправдываться тем, что подобное оборудование в его доме отсутствует. «Нет ничего проще, – заявила Полина. – Прикажи проделать отверстие в потолке над моей ванной, а когда я буду готова, пусть твои слуги льют сверху на меня молоко». Переночевав, Полина Боргезе поехала дальше, оставив после себя дыру в потолке и неприятный запах скисшего молока.
Путешествовать с царственной привередницей тоже было не особенно приятно. Полина имела гадкую привычку то и дело останавливаться, для того чтобы из кареты ее пересадили в паланкин или помогли поправить предметы туалета, а также чтобы она могла вздремнуть на лугу. Ради удобства во время сна Полина использовала тела своих слуг вместо мебели. Она приказывала одному своему телохранителю сесть выпрямившись, а второй ложился так, чтобы княгиня могла использовать его живот вместо скамеечки для ног. Класть свои ноги на людей было одним из ее любимых занятий. Одна герцогиня вспоминала, как, войдя в будуар княгини, застала ее фрейлину лежащей на полу. Ноги Полины отдыхали на ее горле. Бедняжка весело заявляла, что уже свыклась с этим.