- Спустись вниз, - тихо скомандовал Павел.
Микоша молчал.
- Спустись, - повторил летчик. - Или боишься?
Микоша сел на подоконник, свесил ноги наружу и, цепко ухватясь за ствол дикого винограда, спустился со второго этажа на землю.
- Жив? - спросил Павел.
- Жив, - пробасил Микоша.
- Хорошо, что жив. Мог бы уже летать по царству небесному...
Да подойди поближе.
- Ругаться будешь?
- Поздно тебя ругать... Дело сделано. Меня под суд отдают. Пусть судят. Разберемся... На, держи. - С этими словами летчик протянул Микоше небольшую темную склянку.
Микоша узнал эту склянку - в ней была арника.
- Спасибо.
- Идем пройдемся.
- Идем, - согласился Микоша.
Они - большой и малый - перемахнули через невысокий каменный забор и вошли в таинственные, освещенные луной коридоры незрелого виноградника. На вьющейся лозе поблескивали гроздья мелкого, незрелого винограда, словно какая-то большая рыба наметала здесь икру.
Павел шел впереди, а Микоша поспевал за ним. Они шли долго, не говоря ни слова. Неожиданно Павел остановился:
- Слушай, что я тебе расскажу. В древние времена жил парень.
Звали его Икар... Жил он на берегу моря, среди виноградников...
Словом, в таких местах, как наши. И отец сделал ему крылья. Из птичьих перьев, льняных ниток и воска. Хорошие получились крылья. Продел Икар руки в петли, что были сделаны внутри каждого крыла, взмахнул руками и полетел. Но перед этим отец дал ему наставление: не летать низко над морем, чтобы перья не намокли, и не подниматься высоко к солнцу, чтобы воск не растопился. Икар полетел. Здорово он летал, доложу я тебе! Над землей, над морем. Его тянуло в вышину. Человека, если он стоящий, всегда тянет в вышину.
И не заметил Икар, как приблизился к солнцу. Ему бы вспомнить наставления отца, а он - все выше, все выше, все выше! Не мог остановиться. А солнце жгло нестерпимо, воск стал мягким, растопился. Перья выпали. И крыльев не стало. Мальчик Икар рухнул в море... Вот расскажи эту историю твоему деду, он скажет: погиб от непослушания. Все верно. Все правильно. Но я тебе скажу другое:
Икар погиб от смелого сердца... Послушание... Да если бы люди жили одним послушанием, то всю жизнь ползали бы по земле, а они летают!.. Между прочим, именем Икара назвали море... Я к чему это рассказываю? Ты, парень, где-то правильный. Мне бы шею тебе намылить за то, что ты меня под монастырь подвел, а я тебе сказки рассказываю. Но ты должен понять, что к чему, должен сам разобраться. С послушными людьми легко живется. Но бывает такой момент, когда до зарезу нужны непослушные, идущие наперекор всему, и люди называют их именами моря.
Они долго стояли в сквозном виноградном коридоре. И луна была такая светлая, что они могли смотреть в глаза друг другу и видеть друг друга.
- Ну, прощай, брат! - Павел протянул короткую сильную руку. - Когда еще встретимся!
- Встретимся, - сказал Микоша и тоже протянул руку.
И они долго пожимали друг другу руки.
Когда Микоша взялся за ветвь дикого винограда, чтобы залезть обратно в свою комнату под домашний арест, Павел ткнул его легонько локтем в бок и сказал:
- А я, брат, уезжаю в Москву. Пришел вызов в отряд. Вот он! - Павел улыбнулся и похлопал себя по карману. - Мы еще полетаем!
...Через несколько дней Микоша был выпущен из-под ареста. Вещи его были собраны. Билет на Север куплен. И бабушка, пока не было деда, отпустила его на берег, попрощаться с морем.
Микоша нырнул в виноградник и вынырнул на другом краю, где начинались заросли дроков и берег круто обрывался к морю. И тут возле дерева, обгоревшего от попадания молнии, он встретил рыбусолнце - Шуренцию. Он остановился и долго смотрел на круглое розовое лицо с широко расставленными глазами, с бугорками вместо бровей. Он обрадовался этому лицу, и оно впервые показалось ему не смешным, а красивым. Он не знал, что сказать, и поэтому выставил вперед грязный палец с откусанным ногтем и спросил:
- Знаешь, какой у меня палец?
- Знаю! - отозвалась Шуренция. - Железный. Как гвоздь!
- Пошли! - скомандовал Микоша.
И медленно побрел по крутой дорожке, ведущей к морю. И пока он шел, он слышал, как падали мелкие камешки из-под ног Шуренции и как она дышала ему в затылок. Дроки отцвели. Листья их стали жесткими. И сладкий медовый запах развеялся. Его сменил какойто горьковатый сухой аромат. Так пахнут подсыхающие листья табака. И еще пахло морем, которое внизу дышало прибоем - большой серебряной жаброй.
И по тому, как ровно падали камешки и как спокойно дышала Шуренция, Микоша почувствовал, что с сухим дубом все покончено.
Не существует сухого дуба. Мальчик распрямился и, посмотрев на Шуренцию, спросил:
- Купнемся?
- Мне нельзя, - ответила Шуренция и показала руку, которую до этого времени держала за спиной: рука была забинтована.
Микоша посмотрел в глаза Шуренции и густым голосом произнес:
- Если вы ушибете коленку или разобьете локоть, помните, что на свете есть замечательное средство от ушибов и ран - арника.
Принести тебе арники?
- Не надо... уже проходит, - сказала Шуренция. - А Толя с Азаренком успели добежать до наших. Степа тоже приплелся.
Микоша кинул камешек в море и сказал:
- Идем, я тебе что-то покажу.
Он зашагал по берегу к скалам, а Шуренция пошла за ним. Так они добрались до родника. Холодная живая вода вздрагивала, поблескивала и издавала звук, похожий на удары сердца.
- Попьем, - предложил Микоша и наклонился к дышащей снегом струе.
Шуренция тоже стала пить, неловко ловя губами струю, а забинтованную руку она держала за спиной.
Они пили из одного родника, пока зубы им не свело холодом.
И Микоша понял, что сухой дуб навсегда выкорчевали.
- Знаешь, откуда течет этот родник? - спросил он. - С самого Севера, где я живу. Такую воду пьют белые медведи.
Шуренция задумалась. И сделала еще глоток.
- Белые медведи?
- И олени, и птицы... От талой воды дольше живут.
- У нас в Колодулихе есть горячие ключи. Они не застывают даже зимой, и снег тает в них.
- Когда вернусь домой, - сказал Микоша, - обязательно поищу горячий родник, который течет из Колодулихи.
- Обязательно поищи... Ты найдешь.
Родничок бился у их ног, и на соседних камнях сверкали ртутные капли родниковой воды.
- Ты можешь грести одной рукой? - неожиданно спросил Микоша.
- А ты поплывешь рядом?
- Поплыву.
Они поднялись и побежали к берегу. И очутились в море. Вода была светло-зеленая, как солнце, на которое смотришь сквозь виноградный лист. Лучи дробились в волнах на множество слепящих зайчиков. Море слегка покачивало пловцов. И Микоше неожиданно стало легко оттого, что он не один, что есть Павел и что по морю плывет рыба-солнце, подняв над волнами белый плавник.