***
- ...такие жесты помогают выявить ложь, - договорила я, а затем посмотрела на часы.
До конца урока оставалась четверть часа, а мои мысли уже были где-то за дверью. А всё потому, что один особенно тянущийся к знаниям ученик, постоянно задавал мне вопросы - по делу и без него.
Например, его очень заинтересовали эти самые способы распознавания лжи, поэтому он несколько раз просил меня повторить, для того, чтобы зарисовать мои жесты. Я терпеливо повторяла для него весь материал, не выдавая истинных эмоций, и была довольна его раздосадованной гримасой.
Брюнет также пару раз отпрашивался в уборную, разговаривал с одноклассниками, швырял записки на другой ряд - в общем, делал всё, чтобы наконец отвлечь меня от темы и вывести из себя. Но у него ничего не получилось, я сама невозмутимость, поэтому Егор вот сейчас не отрывал от меня своих глаз.
Почти все взгляды в классе были прикованы ко мне, но напрягал меня только один - угрожающе-насмешливый. Посмотрев на Егора сейчас, на ум мне само собой пришло одно сравнение - какао со льдом. С виду тёплое, согревающее, на деле окажется прохладным и даже ледяным - зависит от времени.
До чего же он мстительный, этот глупый мальчишка.
Я дала задание ребятам, а сама принялась за повторение материала, впрочем этого можно было не делать - я и так прекрасно знала всё, что было написано в этом учебнике.
Несколько раз водила глазами по одному и тому же месту, проверяла сколько осталось до окончания урока, но часто мысленно уходила куда-то в другое место.
Меня отвлёк громкий звук, как будто что-то тяжёлое упало прямо на пол. Сцена из детства непроизвольно вспыхнула в сознании и я вздрогнула, а затем услышала протяжный женский крик, но и без него уже видела что случилось в классе. Моё сердце почти остановилось.
На полу лежал парень. И не просто парень - Егор. Меня охватила паника, но я не показывала её остальным ученикам, чтобы ещё больше не нервировать их детские умы. Вместо этого я, как в тумане, но всё же стремительно подбежала к ученику, находившемуся, по-видимому, в обмороке, и упала перед ним на колени. Я застыла, но заставляла свой мозг работать, чтобы вспомнить всё, известное мне о первой помощи, и почувствовала, как тело сковывает ледяными руками резкий всплеск страха.
Господи. Что делать то? Кажется, нужно перевернуть его на спину.
Перевернув ученика, я прижалась ухом к его груди и, услышав биение сердца, немного успокоилась, а затем расстегнула верхние пуговицы на его рубашке, чтобы нормализовать дыхание.
Просто обморок. Это ведь не опасно, да? Нужно позвать кого-то на помощь или подождать, пока он не придёт в себя?
Хлопая Лизавенко по щекам, я слушала своё сумасшедшее сердцебиение и случайно заметила, что у меня трясутся руки.
Ну же, родненький, очнись!
Дети шумели, также как и я ничего не понимая, а Егор всё не просыпался. В отчаянии я ударила посильнее, так, что на щеке парня остался след, и в этот момент он очнулся.
Слава высшим силам!
- Егор, - сказала я, и услышала вместо своего голоса какое-то хрипение, поэтому прокашлялась и повторила, - Егор...
Закрыв глаза, я почувствовала как меня отпускает. По телу разливалось тепло, но часть тревоги никуда не делась - нужно было показать ученика врачу.
- Я... упал, да? - растерянно проговорил он.
- Да, - я искала на его лице признаки болезни, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, и когда не нашла их, то едва слышно выдохнула.
Школьники начали расступаться, чтобы Егор смог нормально приподняться, а я всё также не шевелилась, сидя на коленях. Захар молча помог другу подняться, а другой ученик - Арсений, подал руку мне, но я не сразу её заметила, потому что всё ещё находилась в ступоре.
Однажды я уже наблюдала такое. Сидя в комнате, я услышала этот же звук, но знала точно, что его в квартире не было, поэтому сразу же выбежала из своей комнаты.
Увидев неподвижное тело своей матери, я чувствовала такой же страх, но только в несколько раз сильнее - я была ребёнком, поэтому просто не знала что делать. К тому же, не кому было помочь мне и объяснить, что в такой ситуации нужно делать. Поэтому я сидела и трясла маму за плечи, чувствуя, как по щекам стекали обжигающие слёзы отчаяния.
- Акулина Дмитриевна! - услышала я краем сознания, - Вам нужно встать, - проговорил низкий хрипловатый мужской голос сверху, и я наконец подняла глаза.
Прямо надо мной, протянув большую ладонь, стоял Арсений Михайлов, один из друзей Егора, и беспокойно осматривал меня. Его тёплые, ореховые глаза были прищурены, а тонкие губы были плотно сжаты. Он бросил взгляд куда-то в сторону, и на широких скулах заиграли желваки, но быстро вернул своё внимание ко мне, после чего я, наконец, приняла его помощь и поднялась на ноги.