Отряхнувшись, я ещё раз убедилась, что с Егором всё в порядке хотя бы на первый взгляд, и была полна решимости отвести его в медкабинет, поэтому тут же оповестила всех об этом и сказала им сидеть тихо и выйти из класса только после звонка.
Мы вышли: я - со всё ещё трясущимися руками, и Егор - спокойный и привычно уверенный. Смутно припоминая, где находится медицинский кабинет, я шла чуть позади, позволяя Егору вести меня за собой. Посмотрев на широкий разворот его плеч, обтянутый сегодня тёмно-синим свитером, я смутилась и постаралась больше не бросать на него взгляды.
Ну да, для школьника он был слишком хорош собой, но я ведь не какая-нибудь растлительница малолетних, поэтому предпочла смотреть в пол.
Минуя многочисленные кабинеты, за которыми сейчас проходили занятия, я слышала негромкие, но твёрдые голоса педагогов, объяснявших материал, мямлящие звуки отвечавшего у доски ученика и подозрительно громкий шум из кабинета математики - скорее всего, там отсутствовал учитель.
Коридор был пустым, за исключением нас двоих, поэтому я припомнила разговор, случившийся в понедельник, занервничала и мысленно накидывала идеи остроумных ответов, на случай, если Егор решит повторить наш опыт.
Когда мы оказались в другом крыле здания, в просторном холле, где обычно любили проводить время ученики, я окончательно успокоилась и могла трезво оценивать ситуацию. Каким бы он ни был засранцем, сейчас ему нужна была помощь, поэтому мне надо просто отбросить свои переживания и подумать о нём. В конце концов, он ведь просто подросток, ученик, за которого я в данный момент несла ответственность. И в этом вопросе не могли играть роль мои личные опасения и неприязнь.
Яркие и настырные лучи солнца задорно пробивались сквозь широкие окна и оставляли на тёмных волосах Егора причудливые блики. Прохладный лёгкий ветерок, влетевший в приоткрытую форточку, заботливо щекотал кожу, как будто играя с нами. Всё в этом месте, от потолка до пола, было сделано для его обитателей. Школа не зря считалась лучшей в городе, и тот, кто побывал внутри неё, никогда уже не смел спорить с этим громким заявлением.
Запах, кстати, благодаря автоматическим устройствам, расположенным высоко на стенах, был весенним, цветущим, вопреки всему, что творилось на улице. И он тоже играл свою роль, сказываясь на настроении учеников и персонала. В такой школе, безусловно, было приятно учиться и работать.
Вдыхая цветочные ароматы, я неспешно шла за Егором, не решаясь с ним поравняться. Всё же, украдкой бросая на него взгляды, я успевала отмечать, как изредка напрягались его мышцы. Почему он это делал для меня было загадкой, которую я не хотела разгадывать.
Как только на смену холлу, в котором царило пространство света и воздуха, пришёл узкий коридор, малоосвещённый, с резкими поворотами и углами, за которыми без труда можно было спрятаться, всё спокойствие куда-то улетучилось. На смену ему вмиг пришла нервозность и предчувствие чего-то не слишком приятного, но, впрочем, это могло оказаться всего лишь самовнушением. Поразительно, насколько окружающая обстановка влияла на настроение и эмоции.
Лизавенко, чей неспешный шаг был отчётливо слышен сейчас, вдруг резко развернулся, заставив меня вздрогнуть, и одним движением заполнил собой всё поле моего зрения.
Да что за фетиш у него такой - прижимать меня к стене?
Я рвано вдохнула, почувствовав ладонями холод позади меня, а Егор остановился в полуметре и молча улыбнулся.
- Испугалась? - в его глазах опасно вспыхивали искры, заставляя ёжиться от напора, с которым он смотрел на меня.
- Нет, - поспешно ответила я, - Почему я должна испугаться? - я вздохнула и даже не касаясь его, ощущала жар, исходящий от напряжённого тела.
Он криво ухмыльнулся и просканировал моё лицо долгим изучающим взглядом.
- Я ведь упал в обморок, - наконец ответил он, а я устало покачала головой. Разумеется, я испугалась и в этом не было ничего сверхъестественного. А как ещё я могла отреагировать на произошедшее в классе?
Глаза напротив как-то странно блеснули, но я не спешила отходить от стены, потому что прекрасно помнила, как легко он мог меня остановить. А может, я стояла на месте по другой причине, но самой себе в этом признаться не могла.
Егор прикусил нижнюю губу, притянув тем самым мой взгляд, и я слишком сосредоточилась на своём дыхании. Вдох-выдох, и вот он уже стоял почти в интимной близости, как будто бы намеревался поцеловать меня, а я не могла пошевелиться.