Меня пугало то, что я совсем не знала чего ожидать дальше. Он мог, скажем, укусить меня, как в том сне, или заставить меня самой потянуться к нему за поцелуем, унизив при этом, а может быть он и вовсе хотел меня ударить. Неизвестность пугала и завораживала, вынуждала думать о ближайшем будущем, как о каком-то облегчении и спасении. Слишком уязвимой я становилась при таких обстоятельствах и именно поэтому предпочитала знать обо всём заранее.
Когда его дыхание стало обжигать, я уже совсем перестала думать.
- Наивная, - прошептал он, едва касаясь горячими губами мочки моего уха, - Доверчивая и наивная, - он шумно и горячо выдохнул в моё ухо, от чего у меня подкосились ноги.
Эмм.. что?
Я ещё раз осмыслила его слова, произнесённые ехидно, и вскоре поняла что на самом деле произошло.
Егор чуть отстранился и теперь мрачное лицо было прямо напротив моего.
- Зачем ты это делаешь? - заглянула в его глаза, пытаясь выяснить почему его так задел мой поступок.
Да, это был один из самых необдуманных шагов в моей жизни, и я уже сотню раз успела пожалеть об этом, но что, в конце концов, так впечатлило его? Я не опозорила парня перед друзьями, не насмехалась над ним после того, что сделала, и он, помнится мне, даже сам просил меня быть смелее. И сколько бы я не думала о том, почему этот подросток так одержим своей шаловливой местью, ответа так и не находила.
- Потому что могу, - ответил мне он, но всё не было так просто, как он об этом говорил. Обучение в университете не прошло даром, и я уловила лживые нотки в его словах, но не могла сказать ему об этом, а только слабо усмехнулась.
- Что тут смешного, сучка? - прошипел парень, выкидывая мою улыбку в урну, как какой-то мусор - мешающий и бесполезный.
Во мне начал закипать гнев от такого оскорбительного обращения. И пусть, я готова была спускать ему с рук многое, даже притворный обморок, неслабо пощекотавший мои нервы, но оскорбления в свой адрес терпеть была не намерена.
- Соблюдай субординацию, Лизавенко, - процедила я голосом, внезапно похолодевшим сразу на несколько градусов, - Я не твоя одноклассница, я твой педагог, поэтому ты не можешь так со мной разговаривать.
Его лицо приобрело насмешливое выражение, давая понять что меня, как учителя он ни во что не ставил. Однако Егор молчал, пока я говорила, желая услышать что-то ещё, и я решилась.
- Да, тогда в клубе я поступила глупо. Извини, - вполне искренне произнесла я, осознавая свою вину, - Но не надо вести себя сейчас, как ребёнок. Это глупо.
- Я не ребёнок! - рявкнул он, резко ударив ладонью по стене прямо возле моего лица, и я подавилась вдохом. Его глаза не отрывались от моих, поэтому я заметила мутную пелену, застилавшую сейчас его глаза.
Сердце провалилось в живот, когда я увидела какао, кипящее неподдельной яростью. Он мог ударить меня. Я поверить не могла - он, блин, этого хотел. Я не смотрела вниз, но и так знала, что у меня трясутся руки.
Картинки прошлого пронеслись перед глазами за долю секунды, высасывая из меня положительные эмоции, словно дементоры.
- Что ты делаешь? - почти в отчаянии прошептала я, чувствуя тяжёлые цепи, сковавшие меня по рукам и ногам. Горло сжималось от страха, и у меня закружилась голова. Разум пытался встряхнуть те остатки уверенности, что оставались во мне до определённого момента, но их настигла волна юношеского максимализма. Глаза Егора не выражали ничего ясного, и, нахмурившись, он их опустил.
- Не смей меня так называть, - тихо, но твёрдо проговорил он.
Мне хотелось уйти.
Испариться. Исчезнуть. Избавиться от этого жёсткого выражения на его пока что юном лице. Оно не предвещало ничего радужного, а только напоминало о том, что люди могут быть бездушными тварями.
Такими, которым наплевать на чувства других. Которым нет дела до культуры и границ. Я почти отнесла Егора к этому ненавистному мне типу людей, ведь элементарное уважение к преподавателю было проигнорировано и даже мои попытки извиниться оказались растоптанными напрочь.
Да что с ним не так?
- Отпусти, - выдавила я, пряча истинные чувства за невозмутимостью, присущей психологам.
Быстро оглядев парня, я решила, что он совсем не рассчитывал обнажать передо мной эмоции. Он был недоволен происходящим почти также, как я.
Смерив напоследок холодным взглядом, Егор попятился от меня, а затем развернулся и ушёл. Молча.
А я так и стояла с непонятными чувствами переваривая произошедшее.
Глава 4.
Егор.
«Не надо вести себя сейчас как ребёнок. Это глупо.»
Эти слова весь день крутились у меня в голове. Когда я обедал, когда выслушивал тирады отца о том, как он разочарован моими поступками, и когда сидел в своей комнате в одиночестве, врубив музыку на полную громкость, желая чтобы голос противной училки наконец смолк и дал мне спокойно существовать, не вспоминая о ней. И даже сейчас, сидя на широком диване из коричневой кожи, я вспоминал эти слова.