Через телефон глянув расписание, я хотела направиться в сторону нужного кабинета, и долго не могла его найти - потом оказалось, что он находился в другом корпусе и нужно идти через переход. Внезапно в голову пришла новая идея, и я перестроила свой маршрут.
Не глядя по сторонам, я неслась в своё убежище - туалет в безлюдной части здания, и прокручивала в голове каждую реплику прошедшего урока.
Ну как, как я могла так облажаться? Я должна была стойко выслушивать завуалированные намёки и не обращать на них совершенно никакого внимания. Как будто ничего не поняла, да. Или включить, наконец, строгую училку и выгнать из класса много позволяющих себе, учеников. Любой из этих вариантов был бы лучше реальности. И, упаси боже, если кто-нибудь из них всё-таки снимал происходившее на телефон.
Всю неделю я была, словно на иголках. Каждый урок с одиннадцатым «б», будь он неладен, был похож на цирк, а из меня старательно делали клоуна, не ставя ни во что молодую учительницу. Иногда я всерьёз задумывалась о том, чтобы уволиться, но заставляла себя ходить на очередное занятие, думая о том, что в этот раз будет лучше. Но каждый раз убеждалась в обратном.
Чего добивался Егор, я не понимала. Но у меня не возникало никаких вопросов, по поводу того, кто являлся зачинщиком всех неприятностей.
Помимо мелких шалостей, которые почти не оказывали на меня негативного влияния, а только раздражали, Егор меня искренне удивлял. Он заставил плясать под его дудку половину класса и даже тех, с кем нужно было быть осторожным. Разумеется, самым влиятельным из родителей являлся Андрей Лизавенко, но остальные тоже не были простыми работягами и для того, чтобы помыкать их детьми, нужно было постараться. И Егор постарался - ради меня.
В среду ответственная за расписание Аделина Васильевна неожиданно поставила мне урок у «бэшек», вместо алгебры, которая у них должна была быть. Отсутствие учителя было вызвано городской олимпиадой школьников, сопровождать на которую, учеников должна именно учительница математики. И чтобы не создавать «окно», его решили заполнить уроком психологии, ведь им «это не помешает». Когда меня огорошили такой новостью, я была в самом прекрасном расположении духа и настраивалась на продуктивный день. Но известие о вынужденной встрече с Лизавенко выбила меня из колеи. И оказалось, что не зря.
В тот день ярко светило солнце и растапливало снег, скопившийся на тротуарах за зиму. Апрель должен был наступить через несколько дней, поэтому я предвкушала наступление тепла, но не позволяла себе забыть о празднике, который всегда недолюбливала.
Первое апреля - день дурака, праздник для шутов и троллей, сутки насмешек и тупых шуток. Меня любили разыгрывать в школе, хотя жизнь и так сыграла со мной злую шутку. И помимо безобидных приколов вроде «у тебя спина белая», находились умники, которые выставляли меня посмешищем перед половиной школы. И я была уверена, что Егор не оставит без внимания такой праздник и решит отыграться на мне.
И хоть обычная мартовская среда не была помечена в календаре красным цветом, я не могла расслабиться. Знала, что для розыгрышей этому малолетнему шутнику не нужен особый день.
Весь урок он неотрывно за мной следил, словно охотник за добычей. Временами Егор хмурился, что-то записывал или зарисовывал, но быстро возвращал глаза обратно. Мне приходилось отворачиваться к доске, чтобы написать на ней то слово, которое якобы трудно выговорить, то известную фамилию, совершенно не важную для усвоения информации, а то и вовсе рисовать ненужные графики, только чтобы выкрасть мгновение выдоха.
Я избегала этого взгляда.
Постороннего шума в классе я не слышала, но не позволяла себе обрадоваться - чувствовала, что главное впереди. И десерт не заставил себя ждать - один из тех учеников, что сидели на задних партах и не вызывали никакого уважения, поверг меня в шок.
Парень со слишком широкой улыбкой и круглыми, абсолютно наглыми глазами, заставил вспомнить о худших годах жизни и почти задыхаться от омерзения. Меня окутал такой холод, которого я боялась, - парадокс - как огня, что ноги переставали держать тело и пришлось пересиливать себя, чтобы не рухнуть на пол.
Артём был тем прототипом, с которого писались сюжеты сериалов и фильмов - самоуверенным, благодаря средствам и связям родителей, приторно красивым с первого взгляда, однако приглядевшись на его лице можно было найти множество изъянов, и злым - это без труда читалось в глазах. Избалованный, полностью дизайнерский и брендовый, слишком обильно политый дорогущими духами, парень больше отталкивал, чем привлекал. Но отсутствие вкуса не смущало меркантильных девушек, уже в таком нежном возрасте заботившихся о будущем состоянии, поэтому они липли к нему, словно мухи на клейкую ленту.