Когда я заметила, что он не стыдясь делал прямо в школе, то поразилась, как можно быть таким бесстрашным. Хотя, полиция, разумеется, вряд ли бы посадила сына бизнесмена, и поэтому парень позволял себе многое.
Рассыпанный по учебнику белый порошок он долго сформировывал в дорожку банковской картой, словно это было естественно и не противозаконно - занюхнуть на уроке. Я следила за тем, что он делал с немым ужасом и не могла ничего сказать - меня просто парализовало.
Бросив на меня насмешливый взгляд, Артём медленно наклонился вниз, отбросив русую удлинённую чёлку назад, закрыл пальцем одну ноздрю, а второй втянул внутрь порошок, не отрывая от меня глаз.
Меня бросило в жар при воспоминании подобной сцены. Я словно заново переживала всё то, о чём мечтала забыть навсегда. Я закусила щёку изнутри, заставляя себя дышать. Зависимости для меня были больной темой, с которой я не хотела больше связываться. Люди, которые употребляют, автоматически становятся для меня чем-то отвратным. Тем, чего нужно избегать. Ведь я знала, что они делают под влиянием веществ, будь то алкоголь или наркотики - не важно.
И поэтому я молча наблюдала за ним, лишившись способности мыслить, словно меня там совсем не было. У меня не нашлось ни единого слова для Артёма, но когда я увидела как при этом смотрел на меня Лизавенко, всё встало на свои места. Он, без намёка на улыбку, подмигнул и отвернулся, пока громкая трель звонка раздавалась над нашими головами.
Я прикрыла глаза. Мне трудно было находиться рядом с такими людьми. Это слишком даже для Егора.
Не питая надежды на то, что ученика за выходку смогли бы наказать и не желая проблем, я собрала свои вещи и ушла. Просто ушла, потому что раздавить такого человека, как я, отец Артёма мог за одну лишь минуту. И, наверняка, порошок был чем-то другим, похожим на наркотик - возможно мука или ещё что-то. Но мне не хотелось разбираться в этом, подходить ближе, объяснять всё директору. Когда я думала об этом, к горлу подступала желчь и леденящее чувство не стремилось покидать душу. Из потаённых углов памяти наружу вырывались демоны и шептали мерзкие слова. Всю ночь после этого, я заталкивала их обратно.
И осознание, что во всём виноват Егор, вынудило сомневаться - действительно ли ему нужна моя помощь? Не потерян ли он также, как Артём? Во многом ли они отличались, чтобы Лизавенко заслуживал моего терпения?
Мысли медленно, но верно заполнялись непослушным школьником. И в тот момент я не осознавала, что это выльется во что-то непонятное, опасное и волнующее. Я просто путалась в раздумьях, когда анализировала его поступки. Иногда кипела яростью, вспоминая о нём, сжимала зубы и нервно трясла ногой. Но были моменты, когда я всё же стремилась оправдать Егора, ссылаясь на возраст или воспитание. Однако, своим поведением он больше огорчал, чем вызывал жалость.
Я думала, что разочароваться в парне я успела в среду. Однако, в пятницу, на запланированном уроке, он решил окончательно убить мою веру в него. Когда я безразлично рассказывала материал, больше не считая Егора кем-то особенным, он превратил урок в своё собственное представление, где единственным зрителем была я. И каждый ученик, из тех, что были тогда на уроке - около половины из всего списка, были задействованы в спектакле. Из его друзей был только Куприянов, поэтому делать выводы насчёт Арсения я не спешила.
Прервав меня на середине фразы, Егор вдруг поднялся с места и громко произнёс:
- Время молитвы.
Сначала я подумала, что мне послышалось, и вообще моя фантазия настолько разыгралась, что я не могу отличить её от реальности. Потом была версия, будто он обратится к потолку и скажет очередную глупость, за которую я даже не захочу его ругать.
Но когда класс одновременно встал и тут же упал на колени, став что-то приговаривать, я с трудом начала осознавать, что на самом деле происходило.
- Род Всевышний! Великий Боже наш! Ты - единый и многопроявный, Ты - наш Свет и справедливость, Ты есть кладезь Жизни Вечной, Родник Любви безбрежной, Той, что исцеляет Душу и Тело...
- Что происходит? - громко перебила я Егора, громче всех произносящего молитву. Остальные лишь повторяли за своим предводителем, словно стадо овец.
- ...Славим Тебя, Боже Прави, Яви и Нави. И каждый день трудимся над Душами своими, чтобы быть Мудрыми и Сильными, крепкой опорой Святой Руси...
На меня никто не обращал совершенно никакого внимания, все закрыли глаза и были серьёзными. Только две девочки, похожие на барби и её лучшую подружку, тихо подхихикивали спрятавшись за впереди сидящими крупными парнями.