Я запоминала что он говорил и в голове строила план занятий, а когда он закончил, я решила разобраться с самыми основными пробелами в знаниях, и начала объяснять ему теорию. Лизавенко поглядывал на меня, но я так увлеклась, что почти не замечала этих взглядов, а уж тем более не анализировала их.
Резкий шум проехавшего под окнами мусоровоза внезапно заставил меня вздрогнуть. Господи, да что со мной?
От постоянного нервяка у меня начала трястись рука, лежащая на колене; я заметила это и быстро сжала ладонь в кулак. Но от Егора это не ускользнуло, он заметил как я дрожала, но промолчал об этом.
Он сделал вид, что ничего не увидел, но я знала - это не так. И если раньше парень не упустил бы возможности постебаться, то сейчас в его глазах было беспокойство. Мне это нравилось, но не нравилось, что мне это нравилось.
Что-то менялось и я не понимала что именно.
Тем же вечером, когда Егор ушёл от меня после двухчасового занятия, мне позвонила Людмила Григорьевна и попросила об одолжении. Выслушав её просьбу, я про себя чертыхнулась, но не смогла отказать. После того, как наши с Егором отношения ощутимо изменились, мне не следовало бояться идти на какой-то школьный бал, но в то же время меня одолевала тревога, и даже не из-за того, что в школе множество пустых коридоров и кабинетов.
В любом случае, Людмила Григорьевна горячо просила меня согласиться и помочь, и уже было поздно думать об отказе. К этой женщине, что помогала мне всегда, когда это требовалось, я относилась трепетно, поэтому сочла своим долгом согласиться. Там много людей, охрана, тревожная кнопка, что со мной могло случиться? Во всяком случае, это лучше, чем сидеть дома и бояться. Вряд ли он нападёт в школе.
Дни, в течение которых я пыталась найти лазейки, чтобы не идти на бал, пролетели незаметно, и суббота наступила неожиданно, заставив меня нервничать. Хоть я и должна была появиться там не в качестве гостя, а в качестве надсмотрщика, который бы следил за порядком, но чувствовала я себя всё равно как школьница - волнительно и восторженно.
Как мне объяснила Людмила Григорьевна, весенний бал представлял собой шумную дискотеку с выступлением танцевальных и вокальных команд школы, где старшеклассники могли вдоволь попрыгать и потанцевать. Этот бал был традиционным, и уже несколько лет, почти с самого открытия, проводился с последнюю субботу апреля. Здесь существовал также фейсконтроль, который пропускал ребят в соответствии с дресскодом, но и мы, учителя, тоже решили ему соответствовать, поэтому я должна надеть платье, хотя в брюках чувствовала бы себя спокойнее.
Маша, когда узнала куда я собираюсь, вообразила себя крёстной феей, поэтому заставила меня надеть на торжество одно из своих нарядов. Платье было шикарным, и явно совсем не подходило учителю, оно слишком открыто демонстрировало фигуру, которая, как оказалось, у меня есть, но особого выбора у меня не было.
- Оно тебе идёт даже больше, чем мне, - недовольно простонала Маня, глядя на наше отражение в зеркале, но я знала, что ей нравилось видеть меня такой.
А я глаз не могла оторвать от платья, до сих пор сомневаясь, стоило ли идти в нём или поискать что-то другое, но мои попытки сменить наряд на платьишко с выпускного, не увенчались успехом - Маша не давала мне пройти в комнату, а когда я попыталась проскользнуть, она заломила мне руки. По сравнению с ней, я была слишком слабой, поэтому мне тут же пришлось сдаться и принять тот факт, что сегодня я буду выглядеть вот так.
Но нанести макияж подруге не удалось, потому что я закрылась от неё в ванной, прихватив с собой косметичку, и сидела там до самого выхода - минут двадцать. Скрыв консилером несовершенства, я прошлась по лицу кисточкой, добавляя ему рельефа, подкрасила тушью ресницы и пальцем растушевала жидкую помаду цвета пыльной розы. Получилось неброско, но в то же время лицо перестало теряться на фоне элегантного чёрного платья. Рукава три четверти и правильная длина не делали наряд вызывающим, но декольте и облегающий силуэт выдавали во мне симпатичную женщину. Мне не нравилось быть слишком привлекательной, но я попыталась расправить плечи, глядя на себя в зеркало, и выдавила улыбку. Волосы остались нетронутыми, и естественными волнами спадали на плечи, потому что я и так слишком нарядилась для какого-то школьного бала. Когда Маня постучала в дверь, мне пришлось выйти.