В это же мгновение оттуда выбежали два парня, в которых я без труда узнала Лизавенко и Потапова; они направились к главным дверям, заливисто смеясь. Даже здесь, наверху, был слышен их ржачь, поэтому Инесса Юрьевна торопливо потащила пойманного курильщика в ту же сторону, неразборчиво при этом ругаясь. Готова поспорить, она уже была вне себя от гнева.
Парни скрылись в школе, но не уж то они думали, что им удастся спрятаться? Всем ведь было известно расписание, так какой вообще смысл? Возможно, им просто захотелось подурачиться. И я сомневалась, что за эту выходку парней хоть как-то накажут.
Отхлебнув кофе, я продолжила перебирать содержимое сумки в поисках зеркальца. Постепенно выкладывая вещи на стол, я ждала возвращения парней, чтобы каким-то образом проверить курил ли сам Лизавенко. Почему-то, мне было важно это знать.
Не то, что бы я относилась к курению резко негативно, просто я не одобряла, когда этой привычке поддавался кто-то из моего окружения.
В лето перед поступлением в университет, когда мы с бабушкой уехали в незабываемое недельное путешествие на дачу к её подруге, Маша, которой не хотелось сидеть дома, связалась с какой-то компанией. Не сказала бы, что она была плохой, но многие из тех ребят курили. А так, как её голоса разума, то есть меня, не было рядом, то Машка, чтобы влиться в компанию побыстрее, тоже решила начать курить.
Когда я вернулась, то не стала на неё кричать или презирать, не ставила ультиматумы, только мягко убеждала, что ей это не нужно и в конце концов добилась своего. Но я до сих пор помнила это чувство отчаяния, настигшее меня в начале, ведь как бы мне не хотелось, я не могла защитить её от всего. То же самое происходило и сейчас.
Я сложила в отдельную кучку чеки из магазина, билетики за проезд и пустую упаковку жвачки. Письма отложила в другую сторону, намереваясь прочитать их, пока было время.
Вот оно! Взглянув на себя, я вытерла пенку с верхней губы, затем подушечкой указательного пальца чуть растушевала бледные тени на веках. Убрала зеркало обратно, кучу мусора смахнула в ведро и открыла первый конверт - счета за электричество. В этом месяце не удалось сэкономить, было страшно спать совсем без света. Затем я взяла в руки второе - без марок и надписей.
Кто-то положил его лично.Проделки Егора? Однако это не имело никакого смысла, ведь всё, что хотел, он говорил мне в лицо.
Мои движения стали медленными, я тревожно разорвала конверт, почувствовав, насколько тяжелее казалось теперь письмо.
Я с первых строк поняла, кто являлся отправителем, читала слова, а в голове звучал его сиплый голос. Там не было ужасных слов или напоминаний о прошлом, письмо вообще оказалось достаточно коротким, только я знала, как всё обстояло на самом деле.
Я же не идиотка.
Отчим хотел встретиться и поговорить, убеждал что сожалеет, и что изменился. Но лучше бы он просто угрожал. Тогда я бы точно знала, чего ожидать от этого чудовища, а теперь его действия останутся загадкой. Когда он начнёт искать встречи со мной? Есть ли у него план? Господи, неужели он был так близко? Лично заходил в мой подъезд, чтобы подбросить письмо?
Страх. Я научилась жить с этим чувством, привыкла к тому, что в груди сидит и мерзко шевелится невнятное что-то, постоянно напоминая о себе, не позволяя расслабиться. Оно знает, что ты уязвим, ведь это оно делает тебя таким.
Однако в тот момент он вышел на новый уровень, словно накапливался все эти годы и теперь взорвался.
Я с усилием поднялась на ноги, борясь с подавляющим шумом в голове. Голоса детей померкли, а мне хотелось исчезнуть. Я больше не могла находиться в кабинете, куда уже начинали стягиваться остальные ученики.
Хлопнув дверью, я понеслась в ближайшее место, где меня никто не мог потревожить. Сердце билось в горле, губы пересохли, телом овладевала дрожь.
Пулей влетела в туалет, забыв даже дверь запереть, и в отчаянии припала к раковине. Умылась, в зеркало посмотрела на своё бледное лицо расширенными от ужаса глазами.
Чего ты ожидала? Что он просто оставит тебя в покое?
В глубине души я с самого начала знала кто являлся отправителем, но продолжала искать другие варианты. То, что я не могла позволить себе проигнорировать это, было просто отвратительным. Мне нужно знать, к чему готовиться, верно? Это же хорошо, что он дал о себе знать. Теперь я уверена, что он не оставит меня просто так.