Наверное, уже в шесть лет я знала - дабы не стать такой, как моя мать, мне придётся много трудиться, приложить максимум усилий, чтобы выбиться в люди. Неправильное воспитание и отрицательные примеры неплохо закаляют характер и заряжают мотивацией.
И этот самый характер не должен был подвести меня за городом, если мне вдруг придётся заговорить с Егором.
Ребята разбрелись по группам, учителя и я в том числе стояли отдельно. Было тепло, даже ветер не дул, на небе - ни облачка, но солнце светило уже не так ярко.
Он появился возле школы неожиданно, улыбался предвкушающе, даже заговорщически. За руку поздоровался со своими друзьями, приветственно махнул кучке тут же оживившихся девчонок, наклонился к Захару и в глазах того загорелся недобрый огонёк.
Они взяли с собой алкоголь. Я знала, что их собирались обыскивать, но они, должно быть, как-то обхитрили преподавателей.
При ходьбе Егор почти подпрыгивал, на плече держал спортивную сумку, хотя остальные побросали вещи на землю, и постоянно сдерживал ухмылку.
Пока не увидел меня.
Всё веселье мгновенно сползло с лица, он инстинктивно вошёл в круг друзей, но не участвовал в разговоре. Глаза его смотрели в основном вниз, и сердце болезненно укололо при мысли, что его настроение было испорчено по моей вине.
Я пришла позже остальных, поэтому уже через секунд тридцать почти бесшумно подъехал автобус, не дав мне и дальше бросать на Лизавенко сожалеющие взгляды.
В него все побежали, будто места были ограничены. Чистый, а потому блестящий, не такой старый, как городской транспорт, с виднеющимися через стекло аккуратными шторками вишнёвого цвета, учеников он нисколько не впечатлил. Многие из них считали, что можно было заказать автобус поприличнее. Я краем уха услышала, как Оля Коваленко возмущённо говорила новенькой, что им нужно было заказать машину.
Я подождала пока все рассядутся и когда оказалась внутри, то мне не понравился открывшийся вид. Классные руководители - Тамара Дмитриевна и Инесса Юрьевна, сидели рядом, а мне они как ни в чём не бывало сообщили, что моё место в конце. Не то, что бы я желала сидеть с кем-то из учителей, но это было как-то неожиданно. А может, они хотели чтобы я контролировала ребят в задней части автобуса.
Чем дальше я проходила, тем тревожнее было на душе. Вероятность того, что Лизавенко будет где-то поблизости увеличивалась с каждым шагом.
Я села напротив Ярославы и Оли, за которыми сидели Куприянов и Ширяев, рядом со мной, возле окна, зевала Вероника Орлова - ботанша. Примостив свою пятую точку в удобное кресло, я поставила рюкзак в ноги, не желая расставаться с ним на всякий случай, затем откинула голову и закрыла глаза.
Я понятия не имела где он. Возможно, я его пропустила, а может, он сидел в самом конце, ведь за моей спиной оставалось ещё ряда три или четыре. Но я знала, что он где-то рядом, словно ощущала его присутствие или даже взгляд. Может, он даже смотрел на меня сейчас, но я постаралась не думать об этом.
Прохладный воздух из кондиционера убаюкивал, но разговоры детей не позволяли провалиться в сон. Этой ночью я плохо спала и надеялась уснуть в полуторачасовой поездке, однако сделать это мне было не суждено. Уже через пять минут послышался знакомый ядрёный аромат, от которого хотелось перекрыть себе доступ к кислороду. Кто-то, очевидно, ел крабовые чипсы и этот запах стремительно разносился по всему салону. Я прислушалась - что-то шелестело слева, оттуда же раздавался негромкий, но едкий голос Куприянова. Он, непременно, опять цеплялся к новенькой.
- Заткнись, чучело, - с пренебрежением проговорила Оля.
- Я не с тобой разговариваю, блонди, - прилетело в ответ, после чего он опять обратился к Бессоновой, - Не забывай, принцесса, что у нас в запасе как минимум два месяца.
Продолжая делать вид, что сплю, я слушала их переругивания и сдерживала улыбку. Ярослава не произнесла ни слова, пока её подруга не стеснялась в выражениях, разговаривая с Куприяновым.
- Ты чего такая громкая? Хочешь училку разбудить? - сказал Захар после того, как Оля почти закричала на него.
Мда. Устраиваясь на работу в школу я совершенно не думала о том, как меня будут называть.
- А чего мне её бояться? - удивилась Коваленко, - Это же тебе влетит, если она проснётся, - послышалась громкая усмешка Куприянова, - И у меня есть на тебя компромат, если что, - я услышала, как она улыбалась, - Так что лучше заткнись.