— Ничего не изменилось, — решительно заявила она.
— Да, только Макса больше нет, — тихо произнес он.
— От этого он не стал святым.
— Все такая же стерва!.. Я надеялся, что ты, возможно, пересмотрела свое отношение.
— Мне пора, — повторила Серена. — Если это все, что ты хотел сказать, тогда я поехала.
— К дружку своему торопишься? — спросил Холт, чуть наклонив голову.
Девушка вздохнула.
— До свидания, Холт, — проговорила она, с трудом сдерживая гнев.
— Я еще увижу тебя? Прежде чем ты улетишь к своим бабочкам?
— Наверно…
Серена открыла дверцу и села за руль.
Холт приблизился к окошку со стороны водителя и, пристально глядя на девушку, сказал:
— Я хочу с тобой увидеться.
— Хоть я и стерва? — усмехнулась она.
— Кое в чем ты все-таки изменилась. Стрижку сделала. А мне нравились твои длинные волосы. Они так красиво развевались.
— Зато ты свои отрастил. А ты мне нравился с короткой стрижкой, — грубо осадила его Серена.
Холт потерся рукой о подбородок.
— Нет, изменилась не только прическа.
— Это верно, — согласилась она. — Я совсем не та, что была утром, когда узнала, что вся моя жизнь, оказывается, уже распланирована. С сегодняшнего дня я отвечаю за эту проклятую долину.
— Не может быть! — воскликнул Холт и, положив руку на крышу автомобиля, уставился на Серену. — Вот это да! Не может быть, чтобы Макс так поступил.
Серена откинулась на спинку сиденья.
— Абсолютно в его духе, верно? Напоследок свел со мной счеты — оставил мне в наследство Кейндейл и все, что к нему прилагается.
Холт, тихо засмеявшись, оттолкнулся от машины и повернулся к статуе ее отца, вскидывая руку.
— Поклоняюсь тебе, Макс Кордер, — услышала Серена его клич. — Ты все-таки сделаешь человека из своей непокорной дочери.
— Вовсе не смешно, — крикнула Серена, заводя мотор.
Холт резко развернулся.
— Я смотрю со своей колокольни, моя радость.
Он откинул назад голову и разразился хохотом. Серена, изо всей силы надавив на педаль газа, рванула машину вперед и, объехав грузовик почти по краю обочины, помчалась прочь из долины.
Глава 3
Мельбурн, Австралия
Кирстен тихо засмеялась, и ребенок поворотил голубые глазенки на звук ее голоса.
— Милое дитя, — прошептала она, — как же тебя назвать?
Риторический вопрос. Имя она придумала сразу же, едва узнала, что беременна.
— Вот именно, как ты собираешься ее назвать, Кирсти? — раздался от двери спокойный голос. — И какую дашь фамилию? Ты ему сообщила?
Кирстен высвободила свой палец из кулачка ребенка и, выпрямившись, повернулась к сестре.
— Холли! Вот так сюрприз! Я и не надеялась, что тебе удастся сегодня выбраться из студии. Думала, придется скучать несколько часов, пока эта глупышка будет спать.
В палату вошла темноволосая девушка.
— Полагаю, раз малышка благополучно выпросталась из утробы, тебя скоро вышвырнут отсюда.
Глаза Кирстен светились счастьем.
— Ммм. Я стала круглосуточной мамой, — во всяком случае, на время. — По ее лицу скользнула тень. — Я ведь пока не могу вернуться в студию. Надеюсь, они поймут?
Холли вздохнула.
— Мне кажется, ты вообще не вернешься туда, сестренка. Ты уже сейчас без ума от своей малышки. Разве ты решишься доверить ее кому-нибудь на то время, что будешь вкалывать на телевидении, где порой приходится торчать сутками?
— У меня нет другого выбора. Иди сюда, сядь у окна и давай поговорим, — пригласила Кир-стен сестру. — Мне ведь пора уже подумать, как наладить свою жизнь, не так ли?
Сестры были так похожи, что могли сойти за близнецов, но на самом деле Кирстен была двумя годами младше и по характеру мягче и добрее. Она опустилась в кресло с кожаной спинкой и, глядя сверху на городской парк, промолвила:
— Сегодня, видать, совсем жарко.
— В январе всегда так, — сухо отозвалась Холли, присаживаясь на кровать. Скрестив стройные лодыжки, она внимательно посмотрела на сестру. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Там просто дышать нечем. И мошкары тьма-тьмущая.
— Да здравствуют кондиционеры!.. — улыбнулась Кирстен.
— Мне ли не знать! — Холли закатила глаза к потолку. — Однако, как ты понимаешь, я пришла не для того, чтобы говорить о погоде. Что ты собираешься делать, когда тебя выпишут из роддома?
Кирстен, сидевшая в непринужденной позе, мечтательно глянула на детскую кроватку.