— Какой кошмар эти кружки! И когда только ты наберешься культуры и станешь пить из чашек?
В серых глазах Холта мелькнул озорной огонек.
— Неужели ты можешь представить в моих руках нечто хрупкое, вроде твоего фарфора? — хохотнул он.
Вивиан, белокурая миловидная женщина, была стройна не по возрасту и прекрасно это сознавала. На ее кукольном личике почти не проступало морщин, а прическа на протяжении многих лет оставалась неизменной — опускающиеся до плеч густые волосы с загнутыми вверх концами, такие же непослушные и своенравные, как она сама, с любовью думал Холт. Еще не было и десяти утра, а Вивиан уже успела сделать макияж — подкрасила губы коралловой помадой, чтобы подчеркнуть безукоризненную форму рта, распушила тушью ресницы, восхитительно оттенявшие ее изумительно голубые всегда смеющиеся глаза.
В мочках ушей поблескивают крошечные гроздья жемчужных зерен, шею обвивают три нитки жемчуга, идеально гармонирующие с нежно-серым кашемировым свитером. Руки гладкие, белые; на ногтях блестит лак того же цвета, что и помада.
— Тебе в жизни не удастся найти порядочную девушку, если не будешь следить за своими манерами, — погрозила она Холту изящным пальчиком.
— Мне не нравятся порядочные девушки, — шутливо огрызнулся тот. — Я предпочитаю непорядочных.
— Ты невыносим, — отругала племянника Вивиан и, не сдержавшись, улыбнулась, потом со вздохом добавила: — Хоть бы ты женился до того, как я…
Неоконченная фраза гнетущим грузом повисла в воздухе.
— Ну вот, опять за свое, — раздраженно произнес Холт. — Ты никуда не отправишься, тетя Вив. И я, разумеется, не намерен тащить в свой дом первую подвернувшуюся порядочную девушку только ради того, чтобы ты сплясала на моей свадьбе.
— Я? Сплясала? — Она вытаращила свои голубые кукольные глазки. — Да уж, это было бы событие так событие. Я не танцевала ни разу в жизни. У меня больное сердце, ты же знаешь. Поэтому я и в молодости была лишена всех тех радостей, которые доступны другим девушкам.
— Ты только не забывай пить таблетки, которые тебе дали в больнице, — ласково сказал он. — Они хорошо помогают.
— Ты даже не знаешь, как это отвратительно, когда твоя жизнь зависит от таблеток, — обиженно заявила она, поднося к губам чашку. — И почему мне не сделают трансплантацию? Сегодня многим делают такие операции.
— Таблетки все равно пришлось бы пить, — заметил Холт.
— О, я уже сто раз слышала все твои аргументы. Ладно. Как бы то ни было, не думаю, что мне захотелось бы ложиться под нож.
— Многие принимают таблетки и ничего, — продолжал убеждать он.
— Мне сорок девять лет, — отвечала Вивиан, тяжело вздохнув, — и я, сколько помню себя, только и делаю, что пью, пью и пью эти благословенные таблетки, поддерживающие мое сердце. Меня тошнит от одной мысли о них.
— Я знаю.
— Меня от них в сон тянет. Память отказывает.
— Они призваны замедлять твои жизненные функции, — сказал Холт. — Чтобы сердце работало ровно и не поднималось давление. Тебе же врачи в больнице каждый раз это объясняют, тетя Вив.
Она опять вздохнула.
— Я иногда чувствую себя совсем старухой.
— Ты вовсе не старуха. У тебя лицо и фигура, как у манекенщицы, и ты это прекрасно знаешь.
— Зато мужа у меня нет и никогда не было. — Она кисло поморщилась. — Никто не хотел жениться на мне. Как только узнавали, что у меня больное сердце, тут же в кусты. Я даже не могла родить ребенка, как всякая нормальная женщина.
Холт протянул к ней через стол свою большую ладонь.
— Эй, — проговорил он. — Тебе скорей всего не делали предложения из-за чужого ребенка, которого ты воспитывала. Наверно, это я их отпугивал.
Вивиан надула губы.
— Наша Мари вон аж двух мужиков отхватила, причем один из них — знатная персона в наших краях, — изрекла она, не сводя с него взгляда.
— Но Макс Кордер так и не женился на ней, — спокойно заметил Холт.
— Он собирался. — Вивиан нахмурилась. — С месяц назад Мари заскочила ко мне, вся такая довольная, счастливая, сообщила о предстоящей свадьбе. Макс все же не устоял перед чарами моей дорогой сестрички.
Холту показалось, что губы у тети Вив как-то злобно изогнулись.
— Ты должна была радоваться за нее, — ответил он. — Тете Мари не очень сладко жилось до встречи с Максом. А сколько о ней болтали всякого вздора после смерти жены Кордера.
— Тем не менее она неплохо пристроилась. — Вив вертела чашкой, чуть наклоняя ее то в одну сторону, то в другую. — Они с Максом планировали сыграть свадьбу весной. И это-то после десяти лет греховной жизни!.. Я ей так и сказала. Ей должно быть стыдно…