— Ты что, издеваешься надо мной, да?
К этому времени Серена уже оторвалась от Холта и поправляла футболку, взмахивая головой, чтобы привести в порядок растрепавшиеся волосы.
Холт, с трудом обуздав свою страсть, приоткрыл дверь.
— Точно, Марк, издеваюсь.
— Ты заставил меня таскаться по этой чертовой лестнице просто ради забавы?
Лоб Марка покрылся испариной.
— Извини! — пожал плечами Холт. — Это была всего лишь шутка. Я и подумать не мог, что ты побежишь искать ножку, зная, что всего пять минут назад мы втащили наверх полный комплект.
Серена торопливо отошла к кровати и, когда Марк просунул в дверь голову, она уже сосредоточенно работала отверткой.
— Так он сачкует, что ли? — поинтересовался Марк, подозрительно глянув на Холта.
— Сачкует, — рассмеялась в ответ девушка. — Взвалил на меня всю работу, а сам прохлаждается.
— Так и есть, — кивнул Холт и, бросив взгляд на Серену, добавил: — Она не оставила мне выбора. Эта дама при желании может быть очень настойчивой.
Глава 9
Серена остановила автомобиль на берегу моря у маленькой кейндейлской часовни, построенной более ста лет назад. Здесь уже стояли с полдесятка машин, а из самой часовни доносилась органная мелодия гимна моряков, столь любимая обитателями Кейндейла, испокон веков живущими у моря.
Вместе с Райаном она вышла из машины. Сердце болезненно защемило. Зря она привезла сюда Райана, ведь со дня гибели Дона прошло еще так мало времени. Правда, Райан сам настоял сопровождать ее на поминальную службу, хотя и не был знаком с Максом. Когда хоронили Дона, он лежал в больнице и не мог попрощаться с отцом. Дай Бог, чтобы эта служба всколыхнула в нем не очень много печальных воспоминаний.
Скромный интерьер старой часовни сегодня украшали композиции из цветов. Мари, стоявшая у самого входа, приветствовала каждого, кто пришел почтить память Макса. Свободных мест уже почти не оставалось.
Серена заметила среди прибывших много знакомых людей, которых часто встречала в прошлом. Старые рабочие-пенсионеры, когда-то трудившиеся на заводе ее отца, их сыновья, дочери, жены и даже родители некоторых — все как один в холодный февральский день явились в часовню помянуть человека, который в сердце каждого из них занимал особое место.
— Садитесь сюда, со мной, — пригласила Мари и, улыбнувшись Райану, указала на два свободных места рядом со стулом, возле которого она стояла. — Я так рада, что вы пришли.
Они опустились на мягкие удобные сиденья, заменившие старые деревянные скамейки с прямыми спинками. Оглядевшись, Серена заметила в часовне и другие перемены — новый современный орган, модернизированные хоры, шерстяной ковер богатой расцветки в проходе между рядами. Вместо старых пристенных калориферов, которые постоянно перегорали, помещение отапливали плинтусные конвекторы. Все эти новшества ее приятно удивили. В детстве Серена бывала в этой часовне: поддавшись на уговоры кейндейлских подростков, она иногда приходила сюда на собрания молодежного клуба, — здесь всегда было темно, мрачно, зимой холодно и пахло гнилью. Зато как весело они проводили время! И ей тогда доставляло истинное удовольствие чувствовать себя частичкой огромной кейндейлской семьи — «второй» семьи отца.
Серена отыскала глазами Холта. Он сидел в переднем ряду, к ней спиной, — причесанный, в темном костюме. Она едва узнала его. Словно почувствовав затылком ее взгляд, Холт медленно повернул голову и улыбнулся девушке. От его улыбки по телу пробежала нервная дрожь. А он, очевидно, не ожидал встретить ее на церемонии, — судя по тому, как сардонически вздернулась его темная бровь, когда она поздоровалась с ним, чуть наклонив голову.
Девушка поспешно отвела взор. При виде Холта она живо вспомнила их страстный поцелуй в ее новом доме на скалах Кейндейла. Неужели это было всего несколько дней назад? А кажется, будто с тех пор прошла целая жизнь. В иные моменты она даже спрашивала себя, не приснился ли ей тот поцелуй. Нет, конечно, не приснился. И очарование не исчезло. Его близость погружает ее в тот же водоворот чувств и ощущений, как и десять лет назад. Она еще раз отважилась кинуть взгляд в его сторону. Холт сидел в непринужденной позе и смотрел прямо перед собой.
Народу прибавилось. Стульев не хватало. Люди толпились у задней стены часовни. Райан уступил свое место молодой беременной женщине. Та со вздохом облегчения опустилась на мягкое сиденье подле Серены и тихо сказала: