Неожиданно на земле, в нескольких ярдах перед ней, что-то сверкнуло, но блеск исчез, когда она шагнула вперед. Серена нахмурилась и отступила в сторону, чтобы льющийся от входа дневной свет озарил привлекшее ее внимание место. На полу поблескивал какой-то металлический предмет. Ей показалось, что у нее на мгновение остановилось сердце.
— Ключи, — выдохнула девушка. Занесенные слоем пыли, с каменного пола ей действительно подмигивали ключи от цехов, которые она похоронила в руднике много лет назад, когда пыталась уничтожить все, что напоминало ей об отце. Связка лежала все в той же нише у покатой платформы, куда она тогда ее зашвырнула.
Серена бросилась вперед, стремительно нагнулась, вцепившись пальцами в тяжелую металлическую связку, и вдруг ощутила что-то странное. У нее не было сил выпрямиться, тело пылало, не хватало дыхания, что-то тяжелое давило на голову, смежая веки, колени подкашивались…
Она попыталась повернуться, но ноги не слушались. Если бы только посидеть минутку… она сразу почувствует себя лучше. Платформа! Она присядет на нее на секунду… пока головокружение не пройдет. Но даже это незначительное движение вызвало пугающее тревожный стук в висках; в голове эхом отдавалось неровное биение сердца…
Затуманившееся сознание пронзила леденящая мысль. Серена поняла, что с ней происходит. Как можно быть такой дурой? Если ноги откажутся держать ее и она уступит своему непреодолимому желанию сесть и отдохнуть, ей конец. Сердце сковал страх.
В туннеле скопился рудничный газ — главный враг горняков! Этот газ тяжелее воздуха и не имеет ни вкуса, ни запаха. Вот почему она ощутила его воздействие, только когда нагнулась за ключами. Рудничный газ несет смерть! Сколько раз она слышала это от Макса? И он всегда, когда водил ее в туннель смотреть «крошечных мышек», брал с собой рудничную лампу, с помощью которой проверял воздух на наличие в нем смертоносного газа.
Лоб покрылся испариной, тело накалилось так, что не вздохнуть. И опять в сознании всплыли предостерегающие слова Макса:
— Тот, кто когда-либо работал на руднике, знает признаки надвигающейся смерти. Недостаток кислорода можно почувствовать. Тебе становится жарко, выступает пот, голова раскалывается от боли. У тебя остается всего несколько секунд на то, чтобы подняться выше, так как рудничный газ тяжелее воздуха…
Подняться выше! Серена из последних сил рванулась к выходу. Хватая ртом воздух, она нетвердой походкой засеменила к маячившему впереди спасительному полукругу света и, наверно, сумела бы выбраться, но ключи выпали из рук. Не отдавая себе отчета, она нагнулась и подняла их с земли, а когда попробовала выпрямиться, сообразила, что совершила глупость.
В ушах зазвенело, сознание притупилось, все члены связала гнетущая вялость, хотя она еще пыталась дышать. А потом ноги подкосились, и она провалилась в темноту.
Глава 10
Откуда-то издалека донесся панический крик:
— Серена! Серена! Ради Бога…
Кто-то грубо держал ее за плечи и безжалостно встряхивал. Она лежала на холодной земле.
Легкие обжег морозный воздух, по телу прокатилась дрожь, и она с трудом приподняла отяжелевшие веки.
Над ней кружатся снежинки, а еще выше простирается серое небо, затянутое свинцовыми облаками.
Рядом на коленях стоит мужчина — худощавый, смуглый, с перепуганным лицом. В его длинных черных волосах белеют седые пряди. Она не успевает его рассмотреть, потому что он без предупреждения вдруг переворачивает ее на бок, и она упирается взглядом в землю, на которой лежит. Он начинает теребить ее за руки и за ноги, укладывая их особым образом — так, как учат на занятиях по оказанию первой помощи, — чтобы привести ее в чувство.
Его ладони осторожно поворачивают набок ее голову. Он обращается с ней очень и очень бережно. Она, моргая, искоса поглядывает на него, но заговорить пока не в состоянии. Он срывает с себя толстую непромокаемую куртку и укрывает ее от снега.
Ей удается дотронуться до его колена своей рукой в перчатке, которую он тут же берет в свои большие ладони и начинает растирать. Кровообращение постепенно восстанавливается настолько, что она может произнести его имя…
— Холт!
Он медленно поднимает голову. Глаза у него красные, взор затуманен.
— Как ты себя чувствуешь?
Серена уже не ощущает тяжести в веках, хотя ей кажется, что она очнулась после долгого-долгого сна.