Не разжимая объятий, они кое-как добрели до спальни. Холт толкнул дверь и включил свет. Не отрываясь от его губ, она дотянулась до выключателя и привела его в прежнее положение. Холт шире распахнул дверь, и они бок о бок протиснулись в комнату.
— К чему такая слепящая иллюминация? — нежно рассмеялась девушка. — Достаточно лестничного освещения.
— Я хочу видеть тебя как следует. Всю. Столько лет прошло…
Он воззрился на нее жадным взглядом.
Они недвижно стояли у двери и смотрели друг на друга. Обстановку спальни она не могла разглядеть в темноте, — лишь догадывалась по громоздким очертаниям, что мебель массивная, тяжелая и, судя по запаху, из натурального дерева — старого дерева, тщательно оберегаемого от гниения пчелиным воском и лавандой. Ее голые ступни утопали в чем-то эластичном и теплом; она поводила по ковру пальцами — натуральная шерсть. Ну конечно, зная Холта, разве можно допустить, что он потерпит в своем доме пластик или столы со стеклянным верхом?
Он обвил рукой ее плечи и провел в глубь спальни. Глаза Серены постепенно привыкали к темноте. Холт оставил ее и отошел к кровати.
Боже, зачем он покинул ее? Она хочет быть рядом с ним, хочет, чтобы он обнимал ее, любил.
Холт сбросил на пол несколько подушек и пуховое одеяло. Ее тело уже обсохло, но внутри она исходила горячей влагой и мучительным томлением по его ласкам.
Серена с восхищением водила глазами по его рослой поджарой фигуре с широкими плечами. Ее взгляд задержался на его груди, покрытой темной и, наверно, еще влажной порослью. Направляясь к ней, он вступил в полосу света, льющегося с лестницы, и она, увидев его эрекцию, затрепетала от восторга, кидаясь ему навстречу. Он заключил ее в объятия, но повел не на кровать. Они повалились в пуховое гнездышко, устроенное им на полу из подушек и одеяла.
Холт, приподнявшись на локте, смотрел ей в лицо. Их омывал рассеянный свет, струившийся в дверной проем. В спальне было тепло, сквозняков не чувствовалось. В окно на них глазело усыпанное звездами ночное небо. Холт, склонившись, осыпал почти воздушными поцелуями ее лоб и глаза.
Серена протянула руку к его груди; темные волосы, как она и ожидала, были влажными. Он вздрогнул от ее прикосновения и, затаив дыхание, заключил в ладонь одну упругую округлость, целуя розовый узелок.
Она прочертила пальцем линию от его груди до пояса, разглаживая ладонью завитки волос, оттягивая их вниз до тех пор, пока рука не сползла на живот. Серена почувствовала, как он напряг мышцы и лихорадочно задышал, с шумом втягивая в легкие воздух. Она нежно тронула его отвердевшую пульсирующую плоть и обхватила ладонью, ласково поглаживая большим пальцем.
Его поцелуи стали более пылкими. Просунув руку ей под шею, он, склонившись над ней, другой рукой мял ее груди, живот и наконец накрыл ладонью треугольничек мягких светлых волос. Она чуть раздвинула ноги и тут же изогнулась в сладостной судороге, почувствовав, как его сильные чуткие пальцы проникли в святая святых ее существа.
Ощущения были такие же, как в душевой, когда он мыл ей голову, только еще более острые и изысканные. Но на этот раз ее не подстерегал отрезвляющий поток воды. Он ласкал и ласкал ее, и вскоре она уж не помнила себя от чувственного исступления. Пылающее огнем страсти тело подчинялось древним законам бытия, требовавшим от нее полной покорности власти мужчины.
Холт, однако, и в пылу страсти не забыл о мерах предосторожности. В какой-то момент своих безрассудных метаний она вдруг почувствовала, как он бережно вытащил руку у нее из-под шеи и что-то сунул ей в ладонь, по-прежнему сжимавшую его член. Ее проворные пальчики ловко натянули презерватив, и он, взгромоздившись на нее, погрузился в заветные глубины.
Серена трепетала от переполнявшей ее энергии, притока жизненных сил. Впервые за многие месяцы она не чувствовала скованности, напряжения. С каждым толчком он крепче привязывал ее к себе. Мир закружился вокруг них. Оба уже не помнили себя.
Она вскрикивала. С его губ срывалось ее имя. Объятые исступлением, приводящим в оцепенение разум, они стремительно возносились к вершине экстаза — средоточию всех человеческих страстей.
— Я никогда не говорил, что люблю тебя, — позже сказал Холт, когда они, изнуренные и пресыщенные любовью, с переплетенными пальцами лежали на полу в подушках. Он рывком перевернулся со спины на бок и заглянул ей в лицо. В его глазах затаилась мука. — Серена, я так ни разу и не признался тебе…
— Признался! — возразила девушка. — Мы оба признались друг другу в любви. — Она придвинулась к нему ближе и провела ладонью по его груди. — Ты — своим телом, я — своим. Мы, подобно миллионам влюбленных на земле, заявили о своих чувствах на языке тел. Как это говорят вступающие в брак? Своим телом я поклоняюсь тебе?..