— Ты нарушила запрет и снова ходила за жертвой в мир людей?
Он наклонился ближе, и я увидела в его глазах что-то помимо ярости… Какую-то темную, извращенную жажду.
— Говори… иначе мы обыщем твою таверну и перевернём всё вверх дном. До последнего камня.
Я открыла рот, пытаясь найти слова, но он снова перебил, его голос дрогнул, будто он боролся с какой-то внутренней бурей:
— И ещё, ведьма… Чем ты одурманила меня опять? Почему я ощущаю твою ауру по-другому?
Его кулак с глухим, тяжелым ударом обрушился на стол, заставляя вздрогнуть все стоящие на нем бокалы.
— Отвечай!
И тут, сквозь панику, в голове мелькнули обрывки. Картинки, звуки, ощущения. Вспышка тёмной энергии. Дрожащий портал. Молодой парень, идущий за мной с пустым, остекленевшим взглядом. Ветер, яростно трепавший наши одежды, когда мы переступали черту между мирами… Но я была почти уверенна — это старое воспоминание. Не вчерашнее.
— Я не знаю, о чём ты, — выдохнула я, заставляя свои губы растянуться в подобие улыбки, но чувствуя, как дрожат их уголки. — Никого я не приводила. Можешь быть уверен.
Я посмотрела ему прямо в его синие, пылающие бездны глаза.
— Тебя я не одурманивала, даже в мыслях не было.
Этот ищейка… Этот Дорок… Он будоражил меня до глубины души. Раздражал. Пугал. И в то же время странно притягивал. Я не могла решить — ненавижу его я или… или хочу, чтобы он прижал меня к этому столу и заставил забыть обо всем на свете.
— Ты лжёшь. Всегда лжёшь.—Его голос звучал так, будто он перегрызал каждое слово, ощущая его вкус. — Из-за новой вспышки Лурдан дал мне задание.
Он достал что-то из внутреннего кармана своего плаща — шар, небольшого размера, мерцающий изнутри тусклым, зловещим светом.
— Принести Шар Правды. И прямо на месте всё выяснить, — его губы искривились в жестокой усмешке.
Шар Правды… Как интересно. Я заставила себя рассмеяться, коротким, горловым смехом, но внутри все сжималось в ком страха. Как отвечать, если я сама не знаю правды? Но потом меня осенило — если я не помню правды, значит, не смогу и солгать. Мои ответы будут идти от чистого, пустого сердца.
— Я согласна, — заявила я, бросая ему вызов взглядом. — Доставай свой шарик. Задавай вопросы.
— Ненавижу тебя, мразь.—Он прошипел это так близко, что его губы едва не коснулись моих. И когда-то, в другой жизни, эти слова, наверное, кольнули бы меня в самое сердце. Но сейчас… Сейчас я чувствовала только огромную, зияющую пустоту. Пустоту, которую нужно было заполнить этой игрой.
Терас и еще один, самый грозный по виду и молчаливый — видимо Карион — сели напротив, замыкая круг. А Дорок грубо пихнул меня бедром, прижав к стене и сел рядом. Я была окружена. Тремя ищейками. Тремя огромными, могущественными мужчинами, которые смотрели на меня так, будто я уже была в кандалах и меня вели на казнь.
Карион… Я вспомнила его. В обрывках памяти я насмехалась над ним, глядя свысока: «Любезный Карион, может, тебе подарить цепь, чтобы твоему хозяину было удобнее таскать тебя за собой?» И мой собственный, гортанный, полный презрения смех, и его тихие, ядовитые проклятия мне в спину… Но сейчас было не до смеха.
Дорок резким движением дёрнул тяжелые завесы, отрезав наш угол от любопытных глаз и шума таверны. Теперь мы остались в давящем полумраке. Только мерцание Шара Правды, лежащего между нами на столе, освещало наши лица пульсирующим светом.
— Правила знаешь, ведьма…—С презрением бросил Дорок. Его пальцы сжали мою руку так сильно, что кости хрустнули, а по коже побежали мурашки.
— Кладешь руку на шар. Я задаю вопросы. Красный — врешь. Зеленый — говоришь правду.
Его глаза сверлили меня, словно пытались вырвать ответы еще до того, как я коснусь артефакта.
— Начинаем.
Я медленно, стараясь скрыть дрожь, вытерла влажную ладонь о бархат своего платья. Пальцы отказывались слушаться, когда я поднесла их к холодной, идеально гладкой поверхности.
Моя кожа коснулась шара — и мгновенный разряд боли, словно тысячи раскаленных игл, пронзил руку. От кончиков пальцев — к запястью. От запястья — к локтю. От локтя — прямо в сердце, заставляя его на мгновение остановиться. Я вздрогнула всем телом, но не отдернула руку, стиснув зубы.
— Я готова… — прошептала я, чувствуя, как воздух вырывается из моих легких.
Терас сидел напротив, лениво вертя в своих длинных пальцах изящный карманный ножик. Его голубые глаза скользили по острому лезвию с таким отстраненным равнодушием, будто происходящее его совершенно не касалось.
А вот Карион… Он смотрел на меня, не отрываясь. Его взгляд был тяжелым. Он смотрел так, будто хотел не просто прожечь дыру в моей груди, а вырвать оттуда сердце и растоптать его у меня на глазах.