— Хорошо, я тогда пошла… — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрже, чем я чувствовала себя на самом деле.
Я побрела по цветущему ковру, чувствуя, как высокая, упругая трава ласково цепляется за подол моего платья, словно пытаясь удержать, не пустить навстречу возможной опасности. И вот, обогнув огромный, поросший лишайником валун, я увидела их.
Деревья Жизни. Их стволы были настолько широкими, что я, кажется, не смогла бы обхватить их даже вдвоем с Леамой. Белоснежная кора была испещрена причудливыми бледно-жёлтыми прожилками, и от них исходило ощущение безмятежной, древней силы, от которой замирало сердце.
Но мха, того самого, солнечно-жёлтого, на их стволах не было.
— Наверное, нужно пройти чуть дальше… — пробормотала я себе под нос, и в голосе прозвучала нотка разочарования, смешанная с нарастающим беспокойством.
Сжав плащ в ладонях, я сделала несколько шагов вглубь чащи, внимательно осматривая каждое дерево. Тень сгущалась, воздух становился прохладнее, и тишина здесь была уже не умиротворяющей, а настороженной, полной незримого присутствия.
И вот оно — впереди, на одном из самых больших стволов, яркое, неумолимо-жёлтое пятно.
— Наконец-то! — вырвался у меня облегчённый вздох, и сердце забилось в груди не только от радости находки, но и от желания поскорее выполнить задание и вернуться к Леаме, к свету, к безопасности.
Я ускорила шаг, уже мысленно представляя, как вернусь к ней с полными руками драгоценного мха, как мир перевернулся в одно мгновение. Не успев сделать и шага к заветному мху, я ощутила сокрушительный удар, отбросивший меня к ближайшему дереву, словно я была всего лишь тряпичной куклой. Воздух с громким хлопком вырвался из легких. Спина ударилась о шершавую кору, и острая, жгучая боль пронзила все мое тело, заставив звезды заплясать перед глазами.
— А-а-ах! — с губ сорвался хриплый, беззвучный стон.
— Вот ты где, ведьма…
Его голос прозвучал прямо у моего уха — низкий, хриплый, насквозь пропитанный такой лютой ненавистью, что по коже побежали мурашки. Я инстинктивно рванулась, резко раскрыв глаза, и в тот же миг грубая, покрытая шрамами ладонь с железной хваткой впилась мне в горло, пригвоздив к дереву.
— Дорок… — удалось мне прохрипеть, чувствуя, как его пальцы сжимаются, безжалостно перекрывая дыхание.
Кровь яростно стучала в висках, лицо пылало от прилива крови и унижения, а в глазах, помимо черных искр, уже мелькали отблески животного страха. Я беспомощно царапала его руку ногтями, и он слегка ослабил хватку.
— Что тебе нужно… — выдавила я, каждый слог давался с невероятным трудом. — Отпусти… я не могу дышать…
Его лицо исказилось в уродливом оскале, обнажая идеальные ровные зубы.
— А тебе и не нужно дышать, — прошипел он, сквозь зубы. — Без тебя этот мир станет намного чище и приятнее.
Он пригнулся еще ближе, его горячее дыхание обожгло мою кожу. Он глубоко, с откровенным сладострастием, вдохнул запах моего страха, как зверь, чуящий свою беззащитную добычу.
— Грязь этого мира…
Резким, почти небрежным движением он отшвырнул меня от дерева. Я споткнулась о корни, потеряла равновесие и тяжело опустилась на колени. Схватилась за горло, пытаясь поймать воздух и прогнать жгучую, унизительную боль.
— Что ты делаешь в лесу? Отвечай! — его голос прозвучал уже спокойнее.
Дорок потирал ладони, будто стараясь стереть с кожи малейший след моего прикосновения, и в этом жесте было столько брезгливости, что мне стало физически плохо. Его лицо все еще нервно подергивалось.
Собрав всю свою волю, я поднялась на ноги, чувствуя, как из самой глубины души, из-под пластов страха, поднимается волна яростного, праведного гнева.
— Я не обязана перед тобой отчитываться! — бросила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ты чуть не задушил меня, больной ублюдок!
Он рванулся ко мне с молниеносной скоростью, и прежде чем я успела среагировать, его пальцы впились в мои плечи, на этот раз с такой силой, что кости затрещали. Боль, острая и пронзительная, заставила меня вздрогнуть, но я не отступила, встретив его взгляд.
— Ты не смеешь называть меня ублюдком! — процедил он сквозь зубы, еле сдерживаясь.
— А ты не смеешь душить меня! — крикнула я, с силой вырываясь из его хватки и делая шаг назад, чтобы перевести дух. — Посмотри вокруг! — развела я руками, указывая на мирную, сияющую поляну. — Я пришла собрать мох для снадобья! И всего-то! А ты подкрался ко мне, как вор, и чуть не убил! Ты вообще в своем уме⁈
— Ты этого заслуживаешь! — его ноздри раздулись, а мощная грудь ходила ходуном от неконтролируемой ярости. — Ты мерзкая ведьма, которая торгует людьми, одурманивает других и попирает законы о перемещении между мирами! — прорычал он, и каждое его слово било по мне почти с физической силой, от которой я невольно отпрянула.