Я посмотрела на неё, и впервые по-настоящему увидела — не служанку, не помощницу, не странное лесное существо, а живое, чувствующее создание, запертое в невидимую клетку моими же собственными руками.
— Мне не хочется причинять тебе боль. Ты даже… ты заступилась за меня сегодня… когда Дорок хотел мне навредить.
Леама резко подняла голову, её глаза внезапно вспыхнули, будто я ткнула в открытую рану.
— Хозяйка, что вы! — Она отмахнулась, и её движение было резким. — Не нужно меня благодарить! Вы и так слишком хорошо относиться ко мне…
Её голос сорвался на самой высокой ноте, став тонким.
— Я этого не заслуживать.
И тогда она улыбнулась. Печально. Покорно. Такой улыбкой, от которой слёзы наворачиваются на глаза. И резко, почти бегом, отвернулась к котлу, будто в его бурлящих, тёмных глубинах было гораздо проще и безопаснее, чем во всём, что только что прозвучало между нами.
— А ещё нам пора готовить зелье… — бросила она через плечо, и её голос снова стал деловитым, отстранённым.
Леама вскочила с ложа, её движения стали резкими, угловатыми, будто она отчаянно цеплялась за эту новую, практическую задачу, как за спасительную соломинку, позволяющую не думать, не чувствовать.
— Вы открывать книгу и делать, я подавать ингредиенты! — её голос прозвучал нарочито бодро и громко, пока она шаркала к корзинке с собранными цветами и мхом.
Я поняла. Поняла прекрасно. Она бежала. Бежала от этого разговора, от этой боли, от моих глаз, полных раскаяния. Бежала в привычную роль верной служанки, где всё было просто, понятно и не нужно было отвечать на невыносимые вопросы.
Но я не собиралась отпускать её так легко.
— Леама, почему Дорок говорит, что я его одурманила?
Она замерла на полпути к столу, и её плечи напряглись под тонкой тканью платья.
— Ооох, хозяйка… — Леама медленно обернулась, и в её глазах бушевала целая буря — страх, мучительная нерешительность, и что-то ещё, более глубокое и тёмное. — Вы когда-то очень насолить ему…
— Что? Когда? Что именно я сделала?
Я вскочила с ложа, не в силах больше усидеть на месте. Ноги сами понесли меня по комнате, я ходила кругами, будто в бесполезных поисках выхода из этой паутины забытых мной поступков.
— Расскажи мне всё. Сейчас же. — Мой голос прозвучал жёстче и требовательнее, чем я планировала.
Леама глубоко вздохнула, поставила корзинку на стол и сжала в руках пучок жёлтого мха, будто ища в нём опору.
— Хозяйка… когда Дорок стать старшим из ищеек, он прийти в таверну. — Она говорила медленно, с неохотой, взвешивая каждое слово. — Так сказать… показать себя. Обозначить свой статус. Поговаривают он даже испытывать к вам интерес тогда.
— Да чтоб тебя!… и что я сделала? — я остановилась напротив неё, впиваясь взглядом.
Леама снова вздохнула, её глаза потускнели от тяжёлых воспоминаний.
— Вы пригласить его за стол… говорить о ваших правах. — Она скрестила руки на груди, будто защищаясь от собственных слов. — Но он не хотеть считаться с вами, он быть против людей. Вы немного поругаться… а потом…
Она замолчала, опустив взгляд.
— Потом вы согласиться с ним и уйти за выпивкой.
Я замерла, чувствуя, как ледяная волна ползёт по спине.
— Лично, — прошептала Леама.
Она опустила глаза, её пальцы беспокойно перебирали грубую ткань платья.
— И подлить ему зелье желания.
Воздух перестал поступать в лёгкие.
— Когда вы оба выпить вино… — Леама покраснела, её голос стал тише, но от этого каждое слово звучало ещё отчётливее и страшнее. — Он не мог держать себя в руках. От желания, которое усилить зелье.
Я зажмурилась, уже предчувствуя ужасную развязку.
— Вы предложить ему… ублажить вас.
Леама замолчала, её щёки пылали румянцем смущения.
— Сначала руками. Потом… ртом.
Я сжала кулаки, пытаясь унять страх осознания.
— А когда он… спуститься под стол…
Леама взглянула на меня, и в её глазах читалось что-то странное — смесь ужаса и… смутного восхищения?
— Вы дёрнуть шторку. Вся таверна увидеть. В этот момент эффект зелья пройти.
Я застонала, схватившись за голову, будто пытаясь вырвать из памяти это унизительное зрелище.
— Он быть… в ярости. А вы… — Леама закусила губу, борясь с предательской улыбкой. — Смеяться. Громко. И сказать…
Она сделала паузу, имитируя мой голос:
— «Так вот что за работа у ищеек! Не сильно вы отличаться от нас!»
— Тогда он схватить вас за горло… — Леама вдруг посерьёзнела, её глаза потемнели. — И пообещать вам смерть.
Я чувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя лишь ужас.
— А затем выйти из таверны…