Леама побледнела.
— Веда… Это Ведающая, провидица. Она жить отшельницей и не любить посторонних. Вы… вы иногда навещать ее. Но идти к ней без приглашения… это опасно.
Тасио сжал мою руку, его новообретенное эльфийское лицо выражало глубочайшую тревогу.
— Неужели нужно идти прямо сейчас? Ночью, в одиночку? Праздник в самом разгаре…
— Да, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — Я чувствую, что она меня ждет. Праздник подождет.
Леама тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.
— Дорога к Ведающей находиться прямо за замком. Нужно обойти его с запада, там есть тропинка, уходящая вглубь леса. Она привести вас прямо к ее хижине. Мы с Тасио проводить вас до начала тропы. Но дальше… дальше вам идти одной. Иначе Ведающая разозлится, и вы не получить ответов.
Я на мгновение засомневалась. Идти одной в ночной лес, к таинственной провидице? Но внутри снова вспыхнул тот же магический импульс, та же необъяснимая тяга. Я кивнула.
— Хорошо. Проводите меня.
Мы покинули шумную площадь, оставив за спиной музыку и свет. Замок Лурдана возвышался перед нами — громада из темного, отполированного временем камня. Башни его упирались в звездное небо, а по стенам вились светящиеся лозы, отбрасывая призрачное сияние. У массивных ворот, отлитых из бледного металла, стояла неподвижная стража в сияющих доспехах.
Мы, стараясь не привлекать внимания, обошли замок, прижимаясь к тени деревьев. Вскоре Леама указала на узкую, почти невидимую тропинку, теряющуюся в густых зарослях.
— Вот она, — прошептала Леама. — Идти осторожно. И… возвращаться к нам.
— Мы будем ждать вас здесь, — голос Тасио был полон решимости.
Я кивнула им, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле. Затем развернулась и шагнула на тропинку. Лес сомкнулся за моей спиной, поглощая свет и звуки праздника. Я шла вперед, навстречу тайне, которую хранила женщина с белыми глазами, назвавшая меня сестрой.
Тропинка извивалась в кромешной тьме, которую лишь немного разрывал холодный свет полной луны. Он серебрил края листьев и камни под ногами, но не мог прогнать саму черноту леса. Я шла, вслушиваясь в шорохи, скрип веток, далекое уханье.
Спустя время, показавшееся вечностью, впереди, в просвете между деревьями, я увидела хижину. Низкая, почерневшая от времени, она казалась частью леса, выросшей из самой земли. Из кривой трубы поднимался тонкий столб дыма, медленно уплывавший к луне, а в единственном маленьком окне теплился тусклый, но такой живой и желанный свет.
Я почти подошла к двери, чувствуя, как сердце колотится в груди от смеси страха и ожидания. И тут по телу пробежал пронзительный холодок, а где-то прямо за спиной, почти у самого уха, раздался тихий шепот:
— Идиии ко мне…
Мурашки побежали по коже. Я инстинктивно хотела обернуться, но в тот же миг скрипнула дверь и распахнулась. В нос ударил резкий запах — смесь сушеных трав, воска, корений и чего-то древнего, пыльного. Шепот за спиной мгновенно стих. Не раздумывая, переступив порог, я шагнула внутрь, под защиту этого света и запаха.
Дверь захлопнулась сама собой. Хижина была простой и одновременно полной тайны. Повсюду, на полках, на балках, свисая с потолка, висели пучки сухих трав, связки кореньев, мешочки, туго набитые неизвестным содержимым. Десятки свечей разной величины и формы отбрасывали на стены пляшущие тени. В центре стоял массивный стол, заваленный свитками, кристаллами и глиняными чашами. А в углу, прямо у потрескивающего в камине огня, стояло высокое кресло, и в нем, спиной ко мне, сидела фигура с длинными седыми волосами, ниспадавшими на тонкие плечи.
Она не обернулась. Ее голос нарушил тишину:
— Кто пришел ко мне без приглашения?
Я слегка замялась, сжимая влажные ладони. Но внутренний импульс, тот, что привел меня сюда, был сильнее страха.
— Твоя сестра… Моргат.
Веда засмеялась. Ее смех был сухим, словно издёвка.
— Я может и слепая, но чувствую хорошо. Ты не моя сестра, неразумное дитя. Ты пахнешь страхом, чужими воспоминаниями и… человеком. Подойди ко мне.
Стыд и растерянность заставили кровь прилить к лицу, но я послушно подошла и встала перед ее креслом. Теперь я видела ее лицо — то самое, из видения. Молодое и древнее одновременно, с белесыми глазами. Она протянула ко мне руку с длинными, тонкими пальцами.
— Дай мне свою руку, девочка.
Я, не колеблясь, послушалась. Ее пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. И в тот же миг ее глаза под закрытыми веками закатились, все ее тело затряслось в беззвучном конвульсивном вздохе, а голова откинулась на спинку кресла. Она впала в транс.