Как вдруг, замерла. Словно ноги вросли в землю.
Из тени старого дуба, что стоял у развилки, вышел Тасио. Его лицо, все еще несущее отпечаток эльфийского заклинания, было обращено ко мне, а в глазах — бездонное, всепонимающее сочувствие. Он протянул ко мне руку, и его голос прозвучал тихо, мелодично, обещая спасение от всей этой боли.
— Иди ко мне. Я помогу. Я все знаю. Все будет хорошо.
Эти слова падали на мою израненную душу, как бальзам. Вся боль, весь страх, вся невыносимая тяжесть услышанного стали вдруг тусклыми и далекими. Они утихали, отползали в уголки сознания, уступая место странному, всеобъемлющему спокойствию. Тишина. Обещание такого желанного покоя.
Я пошла к нему. Медленно, шаг за шагом, как завороженная. Мир вокруг потерял краски и смысл. Существовал только его голос, его протянутая рука и та благословенная пустота, что звала меня внутрь. Он был так близко. Еще пара шагов — и я смогу упасть в его объятия, и все это кошмарное наваждение закончится.
Я уже почти дошла, уже почувствовала исходящее от него мнимое тепло, как сквозь эту плотную завесу тишины и умиротворения прорвался другой крик. Полный такого отчаяния и ужаса, что он вонзился в мое сознание.
— Неееет! Моргат! Стой!
Я застыла на месте, в паре шагов, и повернула голову на звук.
С другой стороны тропы, из-за кустов, выбежал… Тасио. Его лицо было искажено паникой, глаза полыхали. Он был бледен как смерть.
— Не смотри на него! Беги! — закричал он и бросился ко мне, закрывая своим телом от того, другого.
И в этот миг чары рассеялись. Очнувшись, словно от глубокого обморока, я резко дернулась и широко раскрытыми от ужаса глазами посмотрела туда, куда шла.
Там, где только что стоял «Тасио», теперь корчилось нечто. Мерзкое, сгорбленное существо с кожей землистого, болотного цвета. Вместо глаз — две черные, бездонные впадины. Его пасть была неестественно огромной, усеянной частоколом длинных, черных, заостренных зубов, с которых обильно капала вязкая, темная жижа. Вместо рук по бокам его длинного, скрюченного тела свисали две тонкие, костлявые плети, заканчивающиеся длинными, серповидными когтями, которые царапали по земле. Оно источало запах гниения и старой кости.
— Моргат! — крикнул настоящий Тасио, хватая меня за руку и резко отталкивая за спину. — Это негуль! Он хочет заманить тебя к себе!
Я, вся трясясь, прижалась к его спине, не в силах оторвать взгляд от чудовища, которое теперь медленно, с противным хрустом, поползло в нашу сторону, его безглазая маска будто смотрела прямо в мою душу, выискивая новую трещину, чтобы снова заманить меня в обещанный покой, который был дорогой в самую настоящую пасть.
Мир сузился до одного мгновенья — до удара когтистой руки негуля по груди Тасио. Он рухнул на землю, из его горла вырвался хриплый, захлебывающийся звук, а его глаза, еще секунду назад полные паники и решимости, остекленели, уставившись в беззвездное небо.
Из моей груди вырвался крик. Первобытный вопль ужаса и отчаяния, в котором растворилось все — и боль, и страх, и сама душа.
— Неееет! Нет! Тасио…
Но чудовище уже забыло о своей первой жертве. Медленно, с противным хрустом выворачивая шею, оно обратило на меня свои слепые впадины. Тень обещанного покоя сменилась холодной, бездонной пустотой. Его пасть, усеянная черными иглами, разошлась в мерзкой пародии на улыбку, искажая болотные черты лица.
Оно поползло ко мне. Каждое его движенье было кошмаром, рожденным в самых темных глубинах мира. Я замерла, пригвожденная к месту леденящим душу страхом. Ноги стали ватными, разум онемел, оставив лишь животный ужас, сжимающий горло. Мысли путались, обрываясь на полуслове. «Вот и всё. Конец.»
Темный силуэт в один миг возник между мной и кошмаром. Высокий, могучий, заслонивший собой лунный свет. Дорок. Я зажмурилась, инстинктивно подставляя шею, готовая принять лезвие, коготь, любую муку, лишь бы прекратился этот ужас. Лишь бы всё закончилось.
Вместо ожидаемой боли раздался резкий, влажный хруст и булькающий, захлебывающийся звук. Дрожь пробежала по всему телу, заставляя веки предательски приподняться.
Дорок, не отрывая ледяного взгляда от меня, сжимал тощую шею негуля своей рукой. Существо еще подавало признаки жизни, его когтистые плети судорожно скребли по земле. Тогда Дорок поднял другую руку, и я увидела, как из его пальцев, будто по мановению темной магии, выросли длинные, острые когти. Он занес руку и со страшной силой, с размаху, вспорол негулю брюхо снизу вверх. Раздался звук рвущейся плоти и ломающихся костей. Тело твари обмякло, и Дорок с отвращением швырнул его к подножию дуба, рядом с бездыханным Тасио.