Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание поглотила тьма, — это ледяные, как снег, пальцы, которые нежно гладили мои волосы, и шепот, прозвучавший прямо у моего уха, сладкий и ядовитый:
— Спи, девочка…
Глава 3
Пробуждение
Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно. Первым пришло ощущение — мягкости под спиной и острой, пульсирующей боли в виске. Она была настолько реальной, так явно сверлила мой череп, что я невольно застонала.
— Ооох… как же болит голова…
Мой голос прозвучал чужим, хриплым. Я попыталась открыть глаза, но веки были очень тяжелыми. Мир плыл в темноте. Я моргнула, раз, другой, заставляя зрение сфокусироваться.
Надо мной склонилось маленькое существо. Огромные, миндалевидные глаза, черные, как ночное небо без звезд. Они смотрели на меня с таким беспокойством, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Тонкие, почти прозрачные крылышки, испещренные сетью жилок, прижатые к спине, трепетали за его спиной от волнения.
— Хозяйка… Хозяйка Моргат, очнуться… Вы очень долго спать… — голосок был тонким, жужжащим, но в нем не было раздражения — лишь тревога.
Я с трудом приподнялась на локтях, и комната закружилась.
— Где я?.. Что за…? — прошептала я, и собственный голос испугал меня своей слабостью.
— Хозяйка… Вы очень долго спать! — запищало создание, его крылышки затрепетали быстрее. — Вас уже ждать в таверна! О вас спрашивать ищейки! Вы вчера упасть в обморок и удариться головой… сильно… кровь идти… Я за вас переживать… вас долго ждать…
Оно говорило скороговоркой, и моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять этот поток информации. Таверна? Ищейки? Обморок? Я медленно осматривалась. Огромная кровать с темно-бордовым балдахином, тяжелые, расшитые золотом ткани. Свечи в причудливых подсвечниках, отбрасывающие на каменные стены колышущиеся тени. Воздух пахнет пылью, воском и чем-то травяным…
— Что ты за существо?.. — выдохнула я, сжимая виски пальцами, пытаясь вдавить обратно эту раскаленную боль. — И почему я ничего не помню?
Боль была невыносимой, будто в мой череп вбили раскаленный докрасна гвоздь и теперь методично по нему стучали.
— Ой, нет-нет-нет! — маленькое существо засуетилось, запрыгало на месте, и его крылышки зашуршали. — Хозяйка Моргат удариться головой и потерять память! Как быть? Как быть? Не хорошо… это не хорошо…
— Какая Моргат⁈ — я снова попыталась сесть, и мир поплыл. — Кто хозяйка? Что ты такое? Не тараторь… я ничего не понимаю…
Оно замолчало, испуганно моргая своими огромными, бездонными глазами. Теперь, когда паника немного отступила, я могла разглядеть его получше. Ростом не выше ребенка. Хрупкое телосложение, тонкие, изящные конечности. Светлая кожа. И те самые большие, темные глаза, в которых, казалось, плескалась вся мудрость и наивность этого странного места. За спиной, плотно прижатые, поблескивали полупрозрачные крылья, тонкие и переливчатые.
— Я ненки! Леама! Ваша слуга! — наконец выпалило оно, сложив тонкие пальчики на груди в почтительном жесте. — Вы совсем ничего не помнить?
— Нет! — мое отчаяние вырвалось наружу почти криком, и боль в виске в ответ ударила с новой силой. — Говорю же — ничего!
Я спустила ноги с высокой кровати, и ступни утонули в невероятно мягком, густом ковре. Ощущение было таким неожиданным, таким приятным, что я на мгновение забыла о боли.
— Тогда пить! Пить! — Леама метнулась к полкам, уставленными причудливыми пузырьками и склянками, и схватила один небольшой флакон с изумрудной жидкостью и рубиновой пробкой. — Вот! Вот, хозяйка! Вы пить зелье — и стать легче!
Я взяла прохладный флакон с недоверием. Он приятно тяжелел в ладони. От жидкости исходил свежий, весенний аромат скошенной травы и чего-то неуловимого, цветочного.
— Кто ты? — снова спросила я, больше чтобы выиграть время, глядя на переливающийся эликсир.
— Я ненки! Леама! Ваша слуга! — повторила она, и ее крылышки нервно вздрогнули. — Вы совсем ничего не помнить?
— Нет, — на этот раз мой голос прозвучал тише, смиреннее. Я была слишком измотана, чтобы сопротивляться. Что бы это ни было, хуже уже не станет.
Я сняла рубиновую пробку и одним движением опрокинула содержимое в рот. Жидкость была прохладной, с терпким, травяным вкусом. Она обожгла горло, а затем…
Волна ледяного, но приятного облегчения разлилась по всему телу, от кончиков пальцев ног до макушки. Острая боль в виске отступила, сменившись легким, притупленным звоном. Напряжение в мышцах растаяло, словно его и не было. Я потянулась и с удивлением поняла, что мир больше не плывет. Более того, зрение стало невероятно острым — я видела каждую пылинку, танцующую в луче света от свечи, каждую трещинку на древней каменной кладке стен. А обоняние… я почувствовала тонкий, едва уловимый аромат диких цветов и меда, и исходил он, казалось, от самой Леамы.