— Сны были… яркими, — уклончиво ответила я, подходя к кострищу и протягивая руки к слабому теплу углей.
Он кивнул, как будто понимая больше, чем я сказала.
— В этих лесах так бывает. Земля помнит многое. И не все воспоминания — приятные.
Из-за дерева вышел Карион, бесшумный, как тень. Его холодные глаза скользнули по моему лицу, затем по Дороку, и в уголке его губ заплясала знакомая ядовитая усмешка.
— Бессонница — признак нечистой совести, Ведьма. Или тревожного сердца. Что-то мучает?
Я встретила его взгляд, не опуская глаз. Сон придал мне странной решимости.
— Много чего, Карион. Но я разберусь. Сама.
Он фыркнул, но не стал развивать тему, развалившись на бревне и принявшись подкидывать кинжал в руке.
Терас, проснувшись, вел себя как обычно — потягивался, шутил и пытался завести беседу, но сегодня его болтовня казалась лишь фоном для моих мыслей. Я помогла Леаме собрать вещи, наши руки иногда случайно касались, и мы обе вздрагивали. Между нами повисло невысказанное знание, тяжелое и неудобное.
Когда мы тронулись в путь, я шла, почти не видя дороги перед собой. Сон переворачивал все с ног на голову. Всё-таки Моргат не была бессердечной злодейкой. Она была беглянкой. А я… я была ее укрытием. Щитом от какой-то ужасной силы. И Миада с Книгой Вечности была не просто соперницей, а кем-то, кто желал уничтожить сами основы этого мира.
Лес вокруг будто преобразился. Теперь он казался не просто скоплением деревьев и тварей, а жестокой игрой, где на кону стояло все. И я, сама того не желая, оказалась в самом центре. Теперь вопрос был не в том, чтобы просто выжить. Теперь нужно было понять — какую роль мне предстоит сыграть, и кому я могу доверять.
Мы перекусили наспех — сушеным мясом и жестким хлебом, который я мысленно благословляла за то, что он вообще существует. Я почти физически ощущала тяжесть невысказанного, что висела между мной и Леамой. Она ждала, я видела это по ее кротким, тревожным взглядам.
И когда мы тронулись в путь, она не выдержала. Подойдя так близко, что ее плечо почти касалось меня, она прошептала так тихо, что слова едва долетели до меня:
— Вы видеть сны сегодня… или воспоминания?
Вопрос повис в воздухе. Я смотрела на тропу перед собой, чувствуя, как в груди все сжимается. Стоит ли? Но что даст молчание? Только новые подозрения и трещину в нашем и без того хрупком союзе.
Я уже собралась с духом, чтобы ответить, но, как по злому умыслу, Терас словно материализовался рядом с нами, будто из воздуха. Его лицо сияло любопытством, но в глазах читалась нешуточная озабоченность.
— Ведьмочка, не скрывай от нас, — сказал он, не давая мне и рта раскрыть. — Пойми, в наших интересах тебе помогать. А чтобы помочь, мы должны знать, что происходит. Иначе можем наломать дров, сами того не желая.
Его слова, несмотря на легкомысленный тон, были удивительно здравы. Я вздохнула, смиряясь с неизбежным. Что ж, правда, какой бы горькой она ни была, должна была выйти на свет.
— Хорошо, — выдохнула я, обращаясь уже ко всем, кто был в пределах слышимости. — Сегодня мне приснилось… нет, я увидела воспоминание Моргат.
Я пересказала все, что видела: зелье, портал, ее холодные, отточенные приказы Леаме и ту самую, переворачивающую все с ног на голову фразу: «Если уж я убегаю в мир людей, наверное, я это продумала…»
Когда я закончила, в лесу на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрустом веток под ногами.
Терас свистнул, его брови поползли к росту волос.
— Ну и ну! Такой ход. Выходит, наша грозная Моргат попросту… сбежала. И подставила тебя, непосвященную, отдуваться за ее шкуру.
Дорок, шедший впереди, замедлил шаг. Его могучие плечи были напряжены.
— Этот поступок ее явно не красит, — послышался его низкий, грубый голос. Он обернулся, и его взгляд был тяжелым и серьезным. — Ты же ничего не знала о нашем мире, кроме обрывков ее памяти. Как она вообще собиралась все это провернуть? Бросить тебя в омут с головой?
Карион, как я и ожидала, не проронил ни слова. Он лишь шел чуть поодаль, его лицо не выражало эмоций, но я поймала на себе его быстрый взгляд. Он все впитывал, взвешивал, раскладывал по полочкам.
Дорок внезапно остановился, заставив всю нашу маленькую колонну замереть. Он повернулся ко мне, и в его глазах горела решимость.
— Значит, нам нужно укрыть тебя от Миады. Во что бы то ни стало.
Сбоку раздался ядовитый, сухой смешок. Карион скрестил руки на груди.
— Блестящий план. Мы сейчас буквально ведем ее прямиком к ней. Прямиком в пасть.
Дорок резко повернулся к брату, и воздух между ними снова наэлектризовался.
— И что ты предлагаешь?
На губах Кариона расплылась ухмылка, полная цинизма.