— Слабачка…
Затем он ухмыльнулся, и рывком ускорился, чтобы догнать Дорока. В груди что-то екнуло — обида, злость, досада.
Леама, наблюдавшая за всей этой сценой с тревогой в больших глазах, тут же потянула меня за рукав рубашки.
— Хозяйка, не слушать его! — прошептала она с серьезным лицом. — Он вас совсем не знать!
Я постаралась улыбнуться ей, но улыбка вышла кривой и усталой.
— Да я и сама себя не знаю, Леама, — призналась я, глядя на свои руки.
Мы шли дальше, и я старалась отвлечься, наблюдая за маленькими лесными существами, сновавшими у нас под ногами. Кто-то тащил на своей спине травинку, вдвое превышающую его размеры, а кто-то, испуганный нашим приближением, старательно обходил нас по широкой дуге, скрываясь в глубине чащи. Пейзаж вокруг не менялся — бесконечные зеленые деревья, пестрые пятна цветов, густые кустарники и хрустящий под ногами ковер из прошлогодней листвы. От однообразия начинало слегка кружить голову.
Мне уже снова хотелось глубоко вздохнуть и предложить какую-нибудь отвлекающую тему для разговора, как Дорок снова резко поднял руку, останавливая наш маленький строй. Он развернулся к нам, и на его лице играла редкая, почти мальчишеская улыбка.
— Сегодня жарко, а недалеко есть озеро. Оно не большое, но вода там чистая. Можно быстро ополоснуться, конечно, дежуря по очереди.
Мы с Леамой переглянулись и радостно закивали. Идея сменить грязную, пропахшую потом и пылью одежду, на свежую, да еще и смыть с себя липкую усталость прохладной водой, показалась нам не просто хорошей, а настоящим чудом, подарком судьбы в этом изматывающем путешествии.
Тропа внезапно оборвалась, упираясь в стену из папоротников и свисающих лиан. Дорок раздвинул их руками, и мы застыли, завороженные.
Перед нами лежало озеро — не просто водоем, а драгоценный сапфир, вправленный в оправу из изумрудного мха и темного камня. Оно было небольшим, почти круглым, и вода в нем была настолько прозрачной, что я видела каждый камешек на дне, каждую песчинку, переливающуюся на солнце. С противоположной стороны в воду спускались плакучие ивы, их длинные, тонкие ветви почти касались поверхности, оставляя на ней легкие, кружащиеся узоры. Воздух был напоен свежестью и сладковатым ароматом цветущих водяных лилий, белоснежные чашечки которых покоились на широких листьях. Казалось, сама природа создала это место как убежище, скрытое от всех бед и опасностей.
Дорок, не спеша, подошел к самой кромке воды. Он присел на корточки и опустил ладонь в озеро, словно проверяя не только температуру, но и саму его суть. Потом поднял голову, медленно втянул воздух, вслушиваясь и внюхиваясь в пространство вокруг. Его поза была позой хищника, читающего невидимые знаки леса. Наконец он обернулся к нам, и на его лице появилось выражение спокойной уверенности.
— Всё чисто. Воздух свежий, рядом нет темных духов. Поляна хороша еще и для обеда.
Карион, стоявший поодаль, вымученно вздохнул и бросил на старшего брата взгляд, полный нескрываемого раздражения.
— Может, я всё-таки поймаю дичь, и нормально поедим?
Я удивленно посмотрела то на одного, то на другого, чувствуя, как в душе вспыхивает крошечный огонек надежды.
— А мы что, всё это время могли есть не только сушеное мясо и лепешки?
Дорок перевел на меня свой тяжелый взгляд, и в его глазах я прочла нечто похожее на заботливую снисходительность.
— Вообще-то, я берег ваши нервы, дамы. Карион бы притащил сюда тушку какого-нибудь животного и освежевал при вас, будь его воля.
Леама испуганно округлила глаза и инстинктивно сделала шаг назад, словно уже представила себе эту кровавую картину.
Карион же лишь коротко хмыкнул, его губы изогнулись в насмешке.
— Зато я не сдохну от голода, если твой волшебный кармашек опустеет. А вы можете продолжать питаться одной болтовней Тераса.
Я задумалась над словами Дорока. В его заботе был смысл, но перспектива съесть что-то свежее, ароматное и горячее перевешивала смутные опасения. Я повернулась к Кариону, стараясь говорить как можно более решительно.
— А что, нам обязательно смотреть, как ты будешь подготавливать тушку к готовке?
Карион задумался на мгновение, поймав мой взгляд. В его глазах мелькнул незнакомый огонек — не насмешка, а что-то вроде уважения к прямому вопросу.
— Нууу… думаю, нет. С учетом того, сколько мы питаемся сушеным мясом, я готов спрятаться неподалеку и там подготовить дичь к готовке.
Я посмотрела на Леаму. Она была все еще бледной, но, проглотив комок в горле, одобрительно кивнула, словно говоря, что ради настоящей еды готова перетерпеть.