Я тепло улыбнулась ему, принимая грубоватую ткань.
— Терас, это не похоже на тебя — предлагать мне прикрыться.
— Ох, Ведьмочка, — он покачал головой, и в его глазах не было привычного веселья, только искренняя озабоченность. — Это было до того, как ты чуть не захлебнулась. Здоровье важнее.
— Спасибо, Терас, — я укуталась в покрывало, и его шершавая ткань показалась невероятно уютной. — Тем более, Дорок был рядом. Он бы меня спас в любом случае.
— Да ну его, — Терас махнул рукой, снова надув губы. — Засмотрелся на тебя и забыл о безопасности.
Я покачала головой, удивляясь этой резкой смене его настроения, но все же плотнее закуталась в полотно. Терас удовлетворенно кивнул и отошел, уставившись в сторону леса, где скрылся Карион.
А я, сидя на берегу и глядя на озеро, увидела, как Дорок выходит из воды. Вода стекала с его могучего тела, но он не смотрел в мою сторону. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, лицо задумчиво и слегка мрачно. Он явно избегал встречи с моими глазами.
И тут меня пронзила острая, колючая мысль. Все эти странные, теплые и трепетные ощущения, что возникали у меня рядом с ним… Были ли они моими? Или это тело Моргат, его бывшей возлюбленной, навязывало мне свою память, свои старые чувства? И он… Видел ли он в эти моменты меня настоящую? Или его взгляд затуманивался воспоминаниями, и он забывался, думая, что рядом с ним снова она — сильная, могущественная ведьма, которую он, возможно, до сих пор любит? Эта мысль была горькой и одинокой, словно тонкая ледяная стена, выросшая между нами посреди этого прекрасного, солнечного озера.
Солнце к этому времени успело высушить меня насквозь, и с облегчением я достала из кармана чистую одежду. Ткань пахла свежестью и цветочным ароматом. Я быстро оделась, чувствуя, как вместе со свежестью ко мне возвращается уверенность.
Дорок и Леама уже стояли у костра, тоже переодетые. Терас, бросив к их ногам охапку хвороста, с неожиданно серьезным видом помогал Дороку разводить огонь.
Из чащи бесшумно вышел Карион. В его руках болталась тушка небольшого животного, нанизанная на толстую, корявую ветку. Не говоря ни слова, он отдал добычу Терасу.
Пока Дорок и Терас возились с мясом, Карион, направился к воде.
— Эй, брат! Подожди меня, я тоже хотел искупаться! — крикнул ему вслед Терас.
— Еще чего, — пробурчал Карион в ответ и, не стесняясь, принялся раздеваться прямо на берегу.
Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается краска. Отвернуться? Сделать вид, что не замечаю?
Пока я металась в нерешительности, мимо меня прошел Терас. Он наклонился и шепнул так, что его дыхание коснулось моего уха:
— Ведьмочка, дабы сохранить твое целомудрие, должен предупредить, купается он голым…
Я нахмурилась, не сразу поняв.
— Совершенно голым, — с наслаждением растянул он, и его глаза весело сверкнули.
Я сглотнула, чувствуя, как жар заполняет все мое тело. Кивнув Терасу, я резко развернулась и направилась к Дороку, к костру, к чему-то безопасному и понятному.
Дорок, присев на корточки, поправлял поленья. Его спина была напряжена. Я подошла и несмело улыбнулась. Он поднял на меня взгляд и жестом подозвал ближе. Я сделала еще шаг.
Он нахмурился, его брови сошлись в одну упрямую линию.
— Извини, за случай на озере.
Я удивленно посмотрела на него.
— За что ты извиняешься? Я просто хлебнула немного воды.
— Я должен лучше следить за тобой и защищать, а я отвлекся, — его голос был низким, почти рычащим. В нем слышалась неподдельная досада.
Что-то в его тоне задело меня за живое. Я не хотела быть обузой, слабой, за которой нужно присматривать.
— Я же не ребенок, чтобы за мной следить, — сказала я, и сама удивилась, как мягко прозвучали мои слова. — Всё в порядке.
Он покачал головой, и его взгляд стал таким тяжелым, что я почувствовала его физически.
— Я считаю, что должен следить за твоей безопасностью. Ты дорога мне.
Сердце пропустило удар. Воздух перестал поступать в легкие. Он что, только что… признался? Нет. Не может быть. «Ты дорога мне» — потому что я ключ к его цели или потому что я — сосуд для Моргат. От этой мысли стало горько и холодно, но его слова, произнесенные с такой железной искренностью, все еще горели в моих ушах.
Я собрала всю свою волю, чтобы улыбнуться, хотя губы дрожали.
— И я это ценю, не переживай.
Дорок коротко кивнул, и тогда его большая, теплая ладонь легла поверх моей руки, все еще лежавшей у него на плече. Его прикосновение было шершавым, сильным, и оно словно обожгло меня. Мы стояли так, словно заколдованные. Я слышала треск огня, чувствовала исходящий от него жар, но мир сузился до точки соприкосновения наших рук. Я не решалась пошевелиться, боясь спугнуть этот миг. Он смотрел на огонь, а я — на его профиль, на сжатые губы, на могучую линию плеча…