— Может, нужна моя помощь? — тихо спросила я у всех сразу.
— Уже помогла… — пробурчал Карион себе под нос.
Я не стала уточнять, что он имел в виду. То ли он догадался, что это я попросила Тераса принести ранос, то ли это был упрек из-за того, что он ранен. Испытывать судьбу я не стала, поэтому промолчала.
Терас сделал вид, что вообще не заметил высказывания Кариона — похоже, так переживал за брата, что даже не хотел шутить. Но немного подумав, всё же сказал:
— Вот мне интересно, брат: когда ты обретешь истинную пару, ты останешься таким же ворчуном или станешь милым добрячком?
Карион хмыкнул.
— Можешь не отвечать, но только не пытайся убедить меня, что не хочешь обрести свою пару. Ведь это самое лучшее, что может быть. — Терас мечтательно задумался. — А еще не стоит забывать, какие это привилегии для ищеек в плане возможностей тела. Если бы ты обрел истинную пару, сейчас бы не мучился — хоть две стрелы вырывай из себя одновременно.
— Похоже, ты кое-что забыл, Терас, — ухмыльнулся Карион. — Я уже пятьсот десять лет живу в этом мире и пока не встретил истинной пары. — Он сделал паузу. — Возможно, ее для меня просто не существует.
Он так спокойно говорил об этом, что мне стало даже жаль его. Неужели он действительно никогда не испытывал даже влюбленности?
— Ну нет, брат, глупости говоришь. У всех есть пара, — с самым серьезным видом произнес Терас.
— Вас слышно в другом конце пещеры, — процедил сквозь зубы Дорок. — Берите всё с собой и пошли дальше. Я проверил, всё чисто.
Пещера оказалась огромной. В свете магических шаров, которые Дорок оставлял на стенах, как факелы, мрачные сталактиты нависали над нами, напоминая гигантские, каменные клыки какого-то подземного чудовища. Воздух был теплым, влажным и тяжелым. По стенам медленно ползали крупные, черные слизни, оставляя за собой мерцающие серебристые следы.
Каждый наш шаг рождал странное, многоголосое эхо. Звуки отражались от стен, сливаясь в протяжный, шепчущий хор. Иногда мне чудилось, будто из непроглядной тьмы впереди доносится тихий скрежет, словно что-то огромное царапает камень когтями…
Мы устроились на привал в небольшом гроте, и на этот раз Терас сам взялся за подготовку ужина. Карион, все еще бледный, лишь помог разжечь костер коротким взмахом руки — ветки с треском вспыхнули магическим пламенем.
Пока мясо поджаривалось, распространяя умопомрачительный аромат, Терас, не в силах долго молчать, решил развлечь нас.
— Вы знаете, — он понизил голос до шепота, — именно при Дворе Ночи высшие эльфы устраивают самые кровавые оргии… — он тут же бросил обиженный взгляд на Дорока, — на которые меня, кстати, никогда не пускают!
Терас театрально «вытер слезу», изображая глубокую скорбь. Этот жест был настолько комичным, что даже изможденный Карион не смог сдержать короткой, тихой усмешки.
— Тееерас… — голос Дорока прозвучал как низкий, предупреждающий раскат грома.
Терас тут же поджал губы, как провинившийся ребенок.
— Ладно, ладно… — пробурчал он обиженно, но в его глазах все еще плясали озорные искорки.
Я скривила лицо от отвращения.
— Они что там пьют кровь? Это же мерзко!
Леама, неожиданно оживившись от любопытства, тут же встряла в разговор.
— Я слышать, что так они продлевать свою и без того долгую жизнь, хозяйка! Но я думать… — она многозначительно прищурилась, — им просто нравится! Их это возбуждать!
Она сделала выразительный жест рукой, будто вонзая воображаемые клыки в собственную шею.
— Они не выпивать много крови, лишь выпускать клыки и протыкать шею, посасывая… На этих оргиях часто меняться партнёрами и пировать! Мне один из гостей таверны рассказывать!
Терас фыркнул и подмигнул Леаме, его ухмылка стала еще шире.
— Ну да, ну да… «Один из гостей». Я бы тоже так сказал.
Леама вспыхнула и уперла руки в боки.
— Я говорить правда! Нам, до обретения истинной пары нельзя!
Терас округлил глаза с преувеличенным интересом.
— Ты что… девственница, Леама?
Я возмущенно ахнула, чувствуя, как и сама краснею.
— Терас! Что за вопросы! Такое не спрашивают у девушек, это неприлично!
Терас лишь ухмыльнулся и махнул рукой, затем снова озадаченно повернулся к Кариону:
— Брат, может, сегодня не будешь сторожить? Мы с Дороком справимся.
Карион поджал губы, но промолчал. Его молчание было красноречивее любых слов — в нем читалась усталость, яд еще не до конца отпустил его тело, и гордость боролась со здравым смыслом. Я ловила себя на мысли, что жду, взорвется ли он сейчас или так и будет терпеть, копя раздражение. Но он лишь отвернулся, уставившись в темноту тоннеля.