Выбрать главу

Никель озабоченно оглядывался:

- Фриц, - обращался он к коллеге-плотнику, - где продольная ось?

Фриц тоже усердно включался в поиски:

- Может, кто из вас видел продольную ось?

Теперь уже искали все.

- Ну-ка, Ханнес, дуй быстрее к мастеру, пусть он даст тебе новую продольную ось.

Я пулей мчался к мастерской будке.

- Мастер Маас, Никель прислал меня за новой продольной осью.

Маас недовольно двигал верхней частью своей шкиперской бороды по нижней:

- Никель, - ревел он, - не отвлекать ученика от работы!

На какое-то мгновение я слегка терялся, потом резким прыжком назад успевал уклониться от карающей десницы. Молниеносно увертываться от оплеух я уже научился.

Моего друга Йохена Зицмана посылали в кузницу принести пропавший центр тяжести. Кузнецы взгромоздили ему на плечи трехпудовую балластину. Йохен, едва не задохнувшись, приволок ее на стапель, а потом, сопровождаемый хохотом парней и гневным рыком Мааса, потащил обратно в кузницу.

После всех этих штучек мы стали очень подозрительны насчет посылок за неведомыми или казавшимися нам смешными вещами.

Несколько дней спустя Маас рявкнул вдруг:

- Фосс!

От лихтера, куда мы таскали каютный инвентарь, я тут же понесся к мастерской будке.

- Фосс побежит на склад и принесет ночной горшок для жены капитана Бринкмайера.

Я лишился языка. Мастер Маас и розыгрыш - уму непостижимо!

- Э-э-э, мастер, меня теперь не обдурить!

Раз - слева, два - справа, еще раз - слева, еще раз - справа. Четыре затрещины успел мне влепить в тот раз мастер Маас, пока я не обеспечил себе безопасность.

- Что, он еще не бежит?

Я рванул к складу. Щеки мои горели, в голове был сумбур.

- Мастер Маас прислал меня за ночным горшком для какой-то капитанской жены. Но это, наверное, "покупка"?

- Нет, - сказал кладовщик и оскалился в улыбке: - Это не "покупка", это вполне серьезно. "Марианну" заказали с полным инвентарем для капитана и его жены. Ночная посудина тоже входит в гарнитур.

И он вручил мне эту диковину - большую, круглую, с голубенькими цветочками.

- Не могли бы вы его мне завернуть, герр Шефер? - спросил я. При одной мысли, что с ночным горшком в руках мне придется идти мимо двухсот рабочих верфи, меня бросило в холодный пот.

- Не-ет, мой мальчик, тащи, как есть, - сказал Шефер. - И не красней: это же не твой горшок.

Что делать, я потащил, как есть. Веселье началось сразу же за дверью.

- Эй, Ханнес, какой чудесный горшочек! Это твой?

Дальнейшие речения были куда более солеными.

И ведь не спрятаться, не укрыться... Так у всех на виду и топать с горшком от склада до "Марианны"!

Не знаю, то ли мне не терпелось побыстрее покончить с этим гнусным делом, то ли слезы застлали мне глаза и я плохо видел, но только у самой цели я споткнулся, и горшок треснулся о якорь лихтера, стоявший на берегу среди прочей оснастки.

Передо мной лежало пять черепков, один - с ручкой, и на каждом по нескольку голубых цветочков. И тут же сверху раздался трубный глас:

- Фосс - идет ко мне!

Я поплелся к будке, на пороге которой, как архангел Страшного суда, высился уже, поджидая меня, мастер Маас.

- За горшок вычтут из его жалованья.

Куда деваться? Свались только с ног, а за тычками дело не станет.

Жена капитана Бринкмайера получила новый горшок. На этот раз - с розовыми цветочками. Мне снова пришлось тащить его на лихтер. Но на сей раз уже никто ничего достойного осмеяния в этом не находил. Я тоже.

А может, как раз наоборот? Я не находил в этом ничего смешного, а потому и все остальные тоже.

- Ханнес, - сказал Никель, - смешон только тот, кто сам кажется себе смешным. Что бы ты, к примеру, сказал, если бы твой папаша явился сюда завтра с золотой серьгой в ухе?

Вместо ответа я расхохотался. Представить только - мой отец, церковный староста общины Хорста, с большущей, как у Никеля, серьгой!

- Гляди-ка ты, он надо мной смеется! Неужто серьга в ухе - так уж смешно?

- Да нет, у вас это совсем другое.

- Другое? Так что же у меня другое? - спросил Никель, глубже надвигая на лоб свою высокую шляпу.

Вот именно, что же у него, собственно, другое? Только то, что Никель со своими бакенбардами, серьгой в ухе и высокой шляпой выглядел одетым, как и следует быть, а отец такого наряда застыдился бы, как и я - ночного горшка.

Невдомек еще было мне тогда, что среди людей все определяется чувством собственного достоинства. Кто сам боится, тот и вокруг себя сеет страх и панику. Кто смел и отважен, тот и в других вливает мужество. Кто находит себя смешным, смешон и на самом деле.

Вечером ко мне один за другим подходили наши плотники.

- На вот, возьми, - и совали мне в руку по пятьдесят пфеннигов. В конце концов у меня собралось столько денег, что я вполне мог бы обеспечить ночными горшками любых размеров не только капитаншу Бринкмайер, но и всех ее детей, буде таковые существуют.

К моему удивлению, в ближайшую получку "Шюдер и Кремер", а точнее, бухгалтер Карстен начислил мне полные три марки, без всяких вычетов.

Таким образом, история эта не только пошла на пользу моему образованию, но и принесла мне финансовые доходы. Оплеухи мастера Мааса были с лихвой вознаграждены.

5

Я снова доказываю, что мне не слабО, и попадаю под струю их помпы.

Секреты судостроения. Искусник Никель

Время шло, а мы, ученики, все еще были на подхвате - сбегай туда да принеси то, не знаю что... Когда никакого особого дела для нас не было, мастер Маас посылал нас перекладывать штабели. Нам выделялся огромный штабель и указывалось место метрах в пятидесяти от него, и мы должны были перетаскать туда все доски и уложить их в новый штабель. Теперь доски, что лежали внизу, оказывались наверху. Такая работа была для нас самой ненавистной, потому как казалась нам совершенно бесполезной.