12
Последний визит к "Шюдеру и Кремеру". "Дж.У.Паркер".
Капитан Педерсен. Я добиваюсь признания. Сломанные ноги
По окончании военной службы я мог сразу же, в любое время уйти в море. В Африку или Америку - куда пожелаю. Но только как пассажир, за свои любезные. В гамбургском порту, у причальных свай, обрастая мидиями и водорослями, стояли без фрахта десятки парусников. Зато пароходов на Эльбе заметно прибыло. Из их высоких труб валил густой, жирный дым. На железо, сталь и пар перестраивался не только флот его кайзеровского величества. Коммерческие компании тоже отдавали явное предпочтение судам, которые почти не зависели ни от ветра, ни от погоды.
В матросах теперь нужды почти не было, зато всюду не хватало кочегаров и триммеров - подносчиков угля от бункеров к топкам. Меня это не соблазняло. На кайзеровской верфи мне довелось побывать несколько раз в кочегарке одного из кораблей. В скудном свете керосиновой коптилки и раскрытых топок в грязи и пыли надрывались полуголые кули [прозвище матросов кайзеровского флота (за синюю, как у китайских кули, одежду)]. Они ползали между горячими трубами и продувочными клапанами, волоча за собой мешки с углем. Кочегары совковыми лопатами швыряли уголь в топку. Из соседних топок выгребали горячий шлак и ссыпали его в кучу подле котлов. Жар от этих куч шел невыносимый, люди защищались от него мокрыми тряпками. Я думал, что задохнусь. Примерно так я представлял себе ад. Во всяком случае с подачи нашего старшего учителя Ниссена на уроках закона божьего. Шлаковую гору окатывали водой из шланга. Она шипела, наполняя помещение плотным горячим туманом. Я, пошатываясь, поплелся в направлении, где предположительно был трап к люку, ведущему на палубу. Из вентилятора, разгоняя пар, со свистом дул ледяной ветер. Возле лампы у нижней скобы трапа стоял обермаат [старший унтер-офицер германского военного флота] Гейер.
- Ну что, Фосс, воздушок-то не такой, как на бом-брамрее?
Я только кивнул. Гейер великодушно "не заметил" нарушения строгого военного артикула.
- А теперь представь себе бой. Наверху рвутся снаряды, а бедные "духи" - на три метра ниже ватерлинии, и из оружия у них - одни лопаты...
"И всего один выход на всех пятнадцать человек..." - думал я, карабкаясь вверх по скоб-трапу мимо шипящих паропроводов.
С кочегарками и пароходами я дела иметь не желал. Лучше уж еще разок попытать счастья у "Кремера", покуда не подвернется подходящий парусник. И вот опять передо мной Эльмсхорнская гавань. Как все знакомо, и берег тот же, и эверы... Только вот музыка какая-то незнакомая: к привычному визгу блоков и выкрикам грузчиков добавились какие-то новые звуки. С верфи доносились удары заклепочных молотков. На берегу Крюкау стояли чуть не целой артелью мои старые знакомцы - плотники и поглядывали на верфь.
- Эй, Ханнес, тоже ищешь работу?
Я кивнул и поздоровался с каждым. На эллинге стоял почти готовый корпус стального судна.
- Старых плотников они поувольняли, молодежь переучивается на клепальщиков. Валяй, Фосс, попробуй и ты, не хочешь?
Железные корабли я строить не хотел. Даже временно, покуда не устроюсь на парусник.
Несколько недель я помогал отцу по хозяйству.
- Ханнес, а может, совсем останешься дома? Мы-то с матерью стариками становимся...
Нет, оставаться мне не хотелось. Слишком тесна стала для меня Германия.
- Но ты же всегда хотел сделать из меня миллионера, отец, - отшутился я. Да и что было еще говорить? И он был прав, и я не виноват, и все равно бы он меня не понял.
- Хотел, сынок, хотел, - рассмеялся отец, - да уж больно дорого это нынче стоит.
В воскресенье я поехал в Гамбург. Денег хватило только на билет. Спасибо, мать харчей в дорогу припасла.
В порту я обошел все корабли.
- Не найдется ли местечка для опытного моряка?
Я был согласен на любую должность. К вербовщикам обращаться не имело смысла - они посредничали только своим должникам.
- Ханнес, старина, ты ли это?
- Дружище Фьете, откуда? Надо же, какая встреча!
- Мир тесен, братец, и старые друзья обязательно встретятся, надо только терпеливо ждать.
В ближайшем кабачке мы поведали друг Другу о своих приключениях. Оказалось, Фьете заделался старшиной грузчиков в нашей старой компании.
- Может, смогу тебе чем помочь.
Фьете направился к стойке и потолковал о чем-то с хозяином.
- Моя артель здесь частенько харчится, так что, считай, хозяин мне кое-чем обязан.
Толстый хозяин подошел к нашему столу с клеенчатой тетрадью.
- Ну вот, здесь у меня... - ногтем большого пальца толстяк постучал по густо исписанной странице, - здесь у меня, кажется, кое-что есть. Вот, пожалуйста, "Дж.У.Паркер", корабль с полным парусным вооружением, капитан Педерсен, рейс в Сан-Франциско. Требуется матрос. За посредничество с вас пять талеров.
- Два, - укоризненно сказал Фьете.
- Ладно, пусть будет три, - нехотя процедил хозяин.
Вот так я и попал на "Дж.У.Паркер", капитан Педерсен, флаг шведский, компания канадская.
Прежде чем явиться с сундучком на борт, я хорошенько рассмотрел свой новый корабль с берега. Да, это вам не добрая старушка "Дора". Совсем иной коленкор. "Дж.У.Паркер" сошел со стапеля в Бостоне всего два-три года назад. Какие острые обводы, наверняка хороший ходок. Четыре высоченные мачты. А парусов-то, парусов: несколько тысяч квадратных метров, никак не меньше.
Я поднялся на палубу. Все разумно, все основательно. Брасы, с которыми мы на "Доре" корячились до полусмерти, на "Паркере" выбирали лебедками. "Надо же, матросские кости берегут", - умилился я. Однако стоило спуститься в кубрик, как пыл мой сразу охладел. Ржавая керосиновая коптилка еле светила, зато дьявольски воняла. Сквозь открытый входной люк в помещение узкой полосой врывался яркий дневной свет. Остальной же кубрик от этого казался еще темнее. Я невольно остановился, вцепившись в поручень трапа.
Постепенно глаза привыкли, и кубрик стал прорисовываться четче. Весь он плотно, одна к одной, был заставлен двухъярусными койками, на которых сидели и лежали жующие, курящие и спящие люди. Те, что ели и курили, молча оглядывали меня. Я пробормотал слова приветствия и представился: