- Спасибо, бравый ты мой парень!
А потом начался нескончаемый поток всевозможных празднеств, чествований и интервью.
На одном из приемов я встретился с лейтенантом Шеклтоном, тогдашним секретарем Шотландского географического общества. Он сумел направить всю суету и шумиху в благопристойное и выгодное в финансовом отношении русло. При его содействии я сделал лекционное турне по Англии, заработав при этом приличные деньги. Кроме того, благодаря ему я стал членом Королевского географического общества в Лондоне.
Учителя Ниссена не было уже в живых, а то бы я обязательно ему написал. Как это он сказал однажды маленькому Ханнесу в сельской школе: "Ты никогда никуда не выберешься дальше Хоэнфельде!"
"Тиликум" занял почетное место на морской выставке в Элз-Каунт-Гардене. Красный кедр не гниет, и если мой верный кораблик не сорвется еще раз со стрелы крана и его не лягнет лошадь, то ему обеспечена еще долгая, славная жизнь.
20
Смит, Смит и Смит. Я становлюсь охотником за тюленями.
Высадка в Японии. Коике-сан. "Шикишима Мару"
Итак, я стал знаменитостью. Чуть ли не национальным героем. И это, разумеется, было очень приятно. Поначалу. Однако время шло, и постепенно от всех этих лекций, с которыми надо было выступать, меня начало подташнивать. Я знал, в каком месте слушатели рассмеются и где они воскликнут "Ах!" или "Ох!". Всякие рассуждения, от которых людей клонило в сон, я исключил уже после второй лекции, хотя, по-моему, это-то и было как раз наиболее интересным.
Еще хуже были вечные однообразные банкеты после лекций.
И хотя мой бумажник все туже набивался банкнотами, мне стало ясно: долго так продолжаться не может. Поэтому я чертовски обрадовался, получив однажды утром следующее письмо:
"Сэр!
Позавчера вечером м-р Смит имел огромное удовольствие прослушать Вашу столь же интересную, сколь и поучительную лекцию.
На основании услышанного м-р Смит пришел к заключению, что Вы обладаете обширнейшими познаниями в области вождения маломерных судов в открытом море. М-р Смит почел бы за честь, если бы Вы доставили ему удовольствие, посетив его в ближайшие дни в удобное для Вас время. М-р Смит желал бы изъяснить Вам некое предложение, которое, как смеет надеяться м-р Смит, могло бы встретить Ваше благосклонное согласие и одобрение.
С неизменным глубочайшим уважением
искренне преданные Вам
Смит, Смит и Смит
(неразборчивая подпись)"
Ну что ж, почему бы и нет? Почет за почет, удовольствие за удовольствие. Несколько дней спустя я отправился в контору господ Смита, Смита и Смита, разместившуюся в узеньком переулке близ порта. Один из клерков немедля проводил меня в личные покои господ.
В самом ли деле этих Смитов было трое и какой именно из них был тот джентльмен, с которым я тогда беседовал, за все годы службы в этой фирме я так и не выяснил. Знаю только, что "мой" м-р Смит носил серый костюм, серый галстук, волосы у него тоже были какие-то серые, как и цвет лица, что, впрочем, можно было, пожалуй, списать и за счет газового освещения. Следует, наверное, упомянуть еще, что и цвет глаз у него опять-таки был серый. Иных примет своего шефа я при всем желании припомнить не могу.
Моим новым шефом м-р Смит стал буквально через несколько минут после нашей встречи.
Памятуя о его обстоятельном письме, я настроился было и на соответствующую беседу. Ничего подобного! Впрочем, вполне возможно, что автором письма был кто-то другой из этих трех Смитов. Во всяком случае "мой" м-р Смит сразу же после приветствия без долгих предисловий прямо приступил к делу:
- Мистер Восс, нам нужен капитан для нашего судна "Джесси", ведущего промысел тюленей в северной части Тихого океана. Мы платим твердое жалованье и плюс долю от прибылей. Интересует вас это предложение?
- Что ж, судно это мне знакомо, только вот в охоте на тюленей я, признаюсь, ничего не смыслю.
- Ваша задача - судовождение. Для охоты на борту есть специальная команда.
- Где сейчас "Джесси"?
- Она снаряжается в Сан-Франциско. Почтовый пароход отходит послезавтра.
Через пятнадцать минут с договором в бумажнике и билетом до Фриско я закрывал уже за собой снаружи дверь конторы. Лихо! Ничего не скажешь...
При столь длиннющем названии фирмы и письмах с вычурным, цветистым слогом м-р Смит (не все ли равно, который именно из трех) оказался человеком немногословным и сугубо деловым. Какого рода дельце он мне подсунул, мне по-настоящему стало ясно лишь три месяца спустя, когда мы встретили первое тюленье стадо.
А пока что я плыл на пароходе "Кинг Джордж". Наступила уже осень 1906 года. Долгонько же я, однако, пролодырничал в доброй, старой Англии.
Ветер дул прямо в лоб, но "Кинг Джордж", зарываясь до самых надстроек в шипящую пену, а порой и в тяжелую зеленую воду, пыхтел себе да пыхтел, неизменно выдавая свои 16 узлов.
"Ханнес, дружище, глянь-ка, ведь эта коптилка, ежели разобраться, не такая уж плохая штука, - думалось мне. - На "Тиликуме" досталось бы мне сейчас, как проклятому. А здесь пар и десять тысяч лошадиных сил запросто гонят пароходик через океан кратчайшим путем в заданную точку".
Капитан принял меня как своего коллегу и гостеприимно распахнул передо мной все двери. Вместе с "дедом" - старшим механиком - я облазил и кочегарку, и машинное отделение. Со времени службы на флоте его величества кайзера в машину я ни разу больше не заглядывал. На палубе было около 20ь. Внизу же столбик термометра показывал выше 50ь. Воздух там был черный от угольной пыли и гари. Полуголые кочегары стояли у открытых топок и отдирали тлеющий шлак от колосников. Откуда-то из темноты другие парни возили на тачках уголь и ссыпали его возле котлов. Покончив с чисткой топок, кочегары широкими бросками принялись швырять "чернослив" в их раскрытые пасти. От одного этого зрелища под языком у меня вздулись пузыри, как от ожога.
Потом в баре, потягивая холодное пиво, я высказал "деду" свое мнение.
- Что вы хотите, - пожал плечами тот, - желающих получить хоть какую-нибудь работу в кочегарке более чем достаточно.
В Нью-Йорк мы пришли точно по расписанию, минута в минуту. Поправок на ветер и непогоду в паровом судоходстве не существует.
Больше одного дня я в Нью-Йорке не выдержал. Не город, а какой-то кошмарный сон. Лондон против него - спокойное местечко. На следующее же утро я сел в поезд и почти неделю ехал на нем через всю страну, покуда не добрался до Центрального вокзала в Сан-Франциско и не почуял свежий тихоокеанский ветерок.