Я в своей обычной судовой робе стоял у руля.
По какой-то причине флаг-фал для подъема "уайт инсайна", британского торгового флага, оказался непрочно закрепленным. Никто из нас не заметил, как фал вытравился, и флаг полетел в море.
С соседних судов закричали, замахали руками: все показывали на флаг, волочащийся у нас в кильватере. Я хотел уже было подать команду к повороту, когда с одной из яхт раздался чей-то голос:
- Вот и кончился британский флажок!
- Никогда! - заорал Винсент и при всем параде сиганул за борт. Спустя несколько минут он ухватился за флаг-фал и потянул флаг к себе. Я развернул "Си Куин" носом к ветру и удерживал судно на месте, покуда не подплыл Сэм. Мы вытянули его на борт. С его шикарной клубной формы ручьями стекала соленая вода. Но на голове все так же прочно сидела белая фуражка. Он гордо размахивал флагом. С других судов его приветствовали ликующими возгласами. Винсент, все еще в полном облачении, вскарабкался на бизань-мачту и снова поднял флаг.
К вечеру мы уже довольно далеко оторвались от берега и его забот. Перед нами простирался Тихий океан с ветрами, течениями и... тайфунами, весьма характерными для этого времени года.
В первый же ужин мы провели корабельный совет. Главным предметом обсуждения было: удачу или неудачу сулит нам вытравившийся флаг-фал? После долгих споров мы пришли к единогласному решению: да, потеря флага при выходе в море, без сомнения, означает будущие неудачи, однако, с другой стороны, флаг от судна не оторвался, и это, так же несомненно, означает удачу. А поскольку плюс и минус, как известно, взаимно уничтожаются, инциденту ни в коем случае не следует придавать серьезного значения. Каковое решение и было занесено в вахтенный журнал.
Второй вопрос повестки дня был улажен значительно проще. Мы порешили идти на ост, покуда не окажемся к норду от Маршалловых островов, чтобы потом, повернув к зюйду, зайти на эти острова. А там уж, на островах, решим насчет дальнейшего курса. Это мы тоже занесли в вахтенный журнал.
После распределения по вахтам и разрешения проблемы, кому стряпать, началась обычная морская повседневность.
Ветер в ближайшие дни дул со всех румбов, кроме попутных. Поэтому идти в основном приходилось круто к ветру, что на маленьком судне чревато постоянным душем. Да еще вдобавок несколько, пусть хоть и слабеньких, штормов. К огромному моему удовольствию, оказалось, что "Си Куин" с плавучим якорем и зарифленным бизанем отлично их переносит. Разбилось лишь несколько яиц из нашего запаса.
После обеда я вышел на палубу поразмять малость ноги. Плавучий якорь надежно удерживал судно на самых могучих волнах. Однако мне показалось, что дрейф несколько больше, чем обычно. Поэтому я пробрался на нос, чтобы посмотреть, не случилось ли что с плавучим якорем. Представьте мое изумление, когда я увидел остроконечный спинной плавник большущей акулы, играющей с нашим якорем. Должно быть, хищница проверяла, не подвешено ли на якорном канате что-нибудь съестное.
На следующий день ветер стих, и плавучий якорь стал не нужен. Подняв его на борт, мы обнаружили, что он перекручен тросами. Отсюда и необычная скорость дрейфа.
5 августа я сидел в каюте и ел очень вкусный ужин, приготовленный Винсентом. Сытый и довольный, я лениво водил глазами по каюте, радуясь тому, как складно все идет. И вдруг мой взор озадаченно уперся в днищевый настил у подветренного борта. Никаких сомнений: всякий раз, стоило "Си Куин" накрениться чуть посильнее, сквозь щель настила тоненькой струйкой брызгала вода.
- Сэм, когда ты в последний раз откачивал воду?
- В свою вахту. Воды почти не было.
- Значит, часа два назад... Так, а ну-ка, подними пайол.
Винсент поднял. Вода плескалась в трюме и с подветренной стороны подбиралась уже к койкам.
- Может, бидон с пресной водой протек? - сказал Сэм, макнул палец в воду и, облизав его, скривился: - Бр-р-р, в чистом виде океан!
- Быстро к помпе!
С полчаса чавкала помпа, пока в трюме не стало сухо. Мы тщательно осмотрели все днище, но протечки нигде не обнаружили. А вода меж тем продолжала откуда-то поступать.
Она поступала, а мы откачивали. Через каждые два часа по тридцать минут. Счастье, что хоть помпа у нас такая хорошая, радовался я. На следующее утро мы снова созвали корабельный совет. Винсент и Стоун предлагали продержаться как-нибудь до Маршалловых островов, иначе говоря, добрых 2 тысячи миль.
- Нет, - сказал я, - я согласен плыть куда угодно на малом или большом судне - безразлично, лишь бы судно было в порядке. В противном случае я должен идти в ближайший порт. А ближайший от нас - на 500 миль к весту, в Японии.
Итак, мы легли на обратный курс. 6 августа мне удалось как раз определить наше место. Наиболее подходящей японской гаванью для нас была Аикава, что неподалеку от Сендая - места стоянки китобойной флотилии.
"Си Куин" с полными парусами неслась к берегу. 10 августа, Прокачав через нашу яхту пол-океана, мы входили уже в бухту Аикава.
Во время прилива мы завели "Си Куин" на мягкий песчаный пляж. С наступлением отлива она оказалась на суше далеко от воды, так что мы могли свободно ходить вокруг нее. Мы скрупулезно прощупали ее со всех сторон и обнаружили, что в одном месте, добраться до которого изнутри было просто невозможно, из шва вывалилась конопатка. Больше мы не нашли ни малейшей неисправности.
Я собственноручно проконопатил злополучный шов, и, когда снова начался прилив, "Си Куин" опять закачалась на воде. Каких-то четверть метра вывалившейся конопаточной пакли едва не отправили нас на морское дно.
После нескольких недель в открытом море, не успев даже толком осмотреться, снова покидать земную твердь - радость, прямо скажем, невеликая. Поэтому без всяких к тому в сущности оснований мы прокантовались в бухте целые две недели и вышли из нее лишь 22 августа.
День начался сильным зюйд-остовым ветром. Да еще и дождь хлестал как из ведра. К полудню немного прояснилось, волна с зюйд-оста пошла круче, хотя ветер и приутих. Мне все это показалось довольно подозрительным, и я приказал готовить судно к шторму. Однако, к великому моему недоумению, в ближайшие сутки ничего скверного не произошло, и я подумывал про себя: "Эх, Ханнес, Ханнес, стареешь ты, парень, и становишься пессимистом".