Он постучал еще и еще, пока не заметил, что в одном из окон загорелся свет. Видимо, его наконец услышали. Виктор не ждал, что Марк откроет быстро. Он давно никого не желал видеть и слышать. Может быть, и сейчас он просто его прогонит…
Послышались щелчки и звон цепочек. Марк открывал дверь, заблокированную множеством разных замков. Когда она отворилась, перед Виктором предстал старый друг с бородой и грустными серыми глазами. Быстро осмотрев гостя, на лице Марка растянулась улыбка.
- Дружище, как же я рад тебя видеть, - глухо сказал в плечо Виктору Марк.
Виктор тоже обрадовался другу. За несколько лет он успел по нему соскучиться. По приятному общению с ним.
Марк махнул рукой Виктору, «заходи домой, нечего с открытыми дверями тут стоять». В доме было очень чисто и тепло. Это был маленький уютный мирок для Марка. Покидать его он не желал.
- Какими судьбами? – прохрипел Марк, улыбаясь.
- Я хотел узнать, как твои дела. Мы давно не виделись.
Марк вынес из маленькой кухни чайник с чаем и небольшими разноцветными кружками. Выглядел хозяин дома уставшим, постоянно тяжело вздыхал. Ему не было пятидесяти, но сейчас выглядел он старше своих лет.
- Все нормально, как видишь, - развел руками Марк, усевшись за круглый столик напротив Виктора. – Мое заточение меня бережет от множества проблем…
- Может тебе нужна какая-нибудь помощь? Не подумай, что я забыл о тебе, просто было много проблем на работе, - засмущался Виктор.
- Ты что, все нормально, - Марк отмахнулся. – Я давно привык, что обо мне вспоминают редко. Мне комфортно.
- Так тебе нужна какая-то помощь? Я заметил, у тебя вокруг дома настоящие джунгли разрослись. Ты даже туда выйти не хочешь?
- Возможно, выйду попозже.
- Тебе еще не надоел твой дом? Может, пора уже выходить?
- Нет, Виктор. Не пора. Надоел ли мне мой дом? Конечно, надоел. Я уже ненавижу эти стены и эти окна. Одно и тоже ежедневно. Иногда мне кажется, что я давно сошел с ума… но проходит пара дней и вроде все нормально. Я же как-то добираюсь до ближайшего магазина. Значит еще не свихнулся, - Марк криво заулыбался. Годы в заточении не могли не отразиться на его внешнем виде и поведении. Однако менять он ничего не хотел. Да, такая жизнь ему жутко не нравилась, но и покидать свой безопасный мирок Марк не желал.
Виктор не собирался поучать товарища или уговаривать выходить почаще, ведь сам прекрасно понимал, почему тот не хочет попадать в нездоровый агрессивный социум. Тем более, что раньше он достаточно попадал в проблемные ситуации. Просто Марк решил, что с него хватит.
- Я привез тебе немного еды, воды и фруктов, - сказал Виктор, выкладывая на стол пакеты. – На несколько дней тебе хватит.
Марк заулыбался.
- Спасибо, Виктор. Ты хороший парень.
Виктор снова сел на стул и посмотрел в глаза другу.
- Марк, как ты думаешь, оставшиеся ученые смогут изобрести лекарство от всего этого безумия, которое творится в мире? – вопрос был неожиданным. Виктор явно не хотел долго и скрупулезно подходить к этой теме.
Глаза Марка забегали. Он не ожидал, что Виктор задаст ему подобный вопрос.
- Вполне возможно, почему нет. Но, Виктор, ты же понимаешь, что в таком случае в мире снова начнутся большие переделки. Вряд ли это займет мало времени. Думаю, на наш век положительные изменения не придутся, - нахмурив брови ответил Марк. – А к чему такие вопросы? Я немного не ожидал…
Виктор не стал рассказывать абсолютно все о тех бумагах, которые раздобыл Дэн. Он просто поведал товарищу в общих чертах о том, что «где-то кто-то, кажется, всерьез занимается разработкой чудодейственного средства». Марк слушал его со скепсисом, ведь подобные разговоры велись многими и регулярно. К несчастью, чаще всего это были просто пустые слова, ничем не подкрепленные.
После недолгой задумчивой паузы, Марк слегка подался вперед и посмотрел прямо в глаза гостя.
- Виктор, вспомни свою матушку? Она же была патологической лгуньей, прости за резкость. Представляешь, если весь мир станет таким? Как поведут себя люди, если смогут врать так же, как и в далеком прошлом?
Виктор призадумался. Действительно, у него была несносная мать, с которой было очень трудно. Спокойные родственные отношения с ней построить было почти невозможно. Она постоянно врала и приукрашивала, додумывала, коверкала любые факты и истории. Сделать с собой ничего не могла, да и не пыталась. Она была уверена в своей исключительности и безнаказанности. Почему-то считала, что все верят ее откровенной лжи и фантазиям. Эти заблуждения и скандальный характер однажды ее и погубили.