За многие годы особняк успел слегка покоситься. Выглядел он откровенно неухоженным. Прадед Софии построил его из дерева, которое местами уже подгнило, посерело и подсохло. Как временное пристанище эта постройка вполне бы подошла, но жить здесь постоянно было небезопасно. В крыше зияли внушительных размеров дыры, сквозь которые внутрь попадал снег и прочие осадки. Естественно, подобных внешних воздействий ни один деревянный дом без последствий не вынесет.
Возле покосившегося крыльца, деревянные ступени которого вели прямиком к высокой «грозной» двери, набралось достаточно снега. Прежде чем войти, его пришлось немного раскидать.
- Предполагаю, ключей у тебя нет? – спросил Виктор, когда они откинули последнюю порцию снега.
София обежала особняк и подошла к одному из плотно запертых оконных проемов. Тонкими пальцами пролезла в крохотную щель между досками под нужным проемом, достала оттуда маленький металлический ключик, размером с кузнечика.
Она подбежала к Виктору и протянула этот «игрушечный» ключик. Один его вид вызывал усмешку. Отворив дверь, София и Виктор ахнули. Перед ними открылся огромный холодный и темный зал, заставленный высоченными книжными шкафами, банкетками и скамьями, плотно затянутыми густой паутиной. На второй этаж вела мощная деревянная лестница с резными балясинами, покрытыми трещинами от времени. Местами перила прогнили и свалились вниз, оставив после себя много щепок и древесной пыли. Под тем, что осталось от полуразвалившегося потолка, висела большая многоярусная люстра из какого-то материала, похожего на хрусталь или стекло. Этот материал давно перестал быть прозрачным и сияющим, потому что «оброс» толстым слоем пыли и грязи от осадков, попадающих внутрь через дыры в крыше. Странно, что эта нарядная люстра еще висела на своем месте. Видимо отец или прадед Софии очень хорошо ее здесь закрепили, поскольку все вокруг уже собиралось обрушиться, но она все еще держалась на своем месте.
Книжные шкафы, тянущиеся своей высотой до самого потолка, были плотно набиты огромным количеством книг и журналов. Здесь же среди них виднелись пухлые фотоальбомы и папки с какими-то потрепанными и небрежно торчащими вырезками. Глаза от увиденного разбегались.
Ничего подобного Виктор никогда в своей жизни не видел. Он с детства проживал в своей крохотной квартирке рядом с пустырем. Его родители были откровенно бедными, ничего похожего в их жилище не было и быть не могло. Поражали его и такие запасы книг. Виктор всегда считал их самым большим богатством, а здесь книг было неприлично много. Ему хотелось скорее пощупать, раскрыть и полистать каждую из них. Он хотел ощутить любимый аромат бумажных страниц, особенно тех, которые были самыми старыми и заметно пожелтевшими или посеревшими.
София с грустью осматривала владения, оставшиеся от ее родни. Она еще помнила эти места обжитыми, красочными. Раньше тут и там что-то блестело, горели свечи, пестрили разноцветные книжные переплеты. Не было столько пыли. Тут не было так пусто и тихо. У дальней стены красовался огромный камин, возле которого она так любила сидеть в детстве. Сейчас он казался безжизненной пустой громадиной. Создавалось ощущение, что в нем никогда не горел огонь, никогда не трещали поленья. Все осталось в далеком прошлом.
- Когда ты была тут в последний раз? – спросил Виктор, не сводя глаз с одного из самых высоких книжных шкафов.
- Я же сказала, что давно. Точно уже и не помню, - отмахнулась София.
- Ты жила тут с родителями? Как ты оказалась в городе-то? Сама уехала?
- Мать умерла, когда я была маленькой. Я ее почти не помню. Свое детство я вообще помню смутно. Помню этот камин, помню, как отец постоянно носился туда-сюда с какими-то журналами и колбами, бесконечно вел записи, дневники и все такое. Времени он мне почти не уделял. Он и отвез меня в город, в своеобразный приют или интернат. Называй это как хочешь, - София махнула рукой. – Сам он мне не объяснял, почему увозит меня и как это надолго, а я была слишком мала, чтобы самостоятельно оценить мотивы его действий. Это сейчас я осознаю, что просто слегка ему тут мешалась. Да и место здесь гиблое. Нельзя здесь нормально вырасти и добиться в жизни хоть чего-то…
- Грустно, - сказал Виктор.
- Есть немного, - кивнула в ответ София. – Интернат тот мне совершенно не понравился. Там было очень мало Серых, но очень много Чистых. Самое печальное заключалось в том, что содержались там дети и подростки разных возрастов. Мне приходилось врать, что я тоже Чистая, подыгрывать большинству. Не всегда мне это удавалось… несколько раз я сбегала…
Виктор слушал Софию, нахмурив брови. Каждый раз она удивляла его чем-то новым. Он даже не предполагал, что она росла в таких сложных условиях. Наверное, его детство в маленькой бедной квартирке было более радужным, чем ее короткое детство в этих хоромах.