Стоит заметить, что в Новом времени стали рождаться как Чистые, так и Серые дети. Кто-то не мог врать, а кто-то мог. Никто не объяснял, от чего это зависело, но люди замечали определенную закономерность. В семьях, где оба родителя были Чистыми, дети всегда рождались такими же правдорубами. Серый мог появиться только в том случае, если хотя бы один из родителей был таковым. Исключений практически не было.
После очередной смены, Виктор забросил грязную рабочую форму в ободранный металлический шкаф с ржавыми пятнами. Высокий и покосившийся, он грозно стоял в плохо освещенном рабочем коридоре с раздражающе моргающими лампами. Слева и справа возвышались такие же жуткие шкафы. Эти конструкции, напоминающие гробы, пришли из очень далеких времен, когда люди еще умели врать.
В коридоре был хорошо слышен грохот, доносившийся из огромных цехов, расположенных буквально через стену. Там еще трудились уставшие и грязные рабочие. Смена Виктора уже закончилась. Он захлопнул кривой ящик, закрыл его на такой же ржавый и кривой ключ, тяжело вздохнул. Смена выдалась трудной.
Домой он шел неспеша, постоянно осматривая тоску, которая его окружала. Людей на улицах было мало. Кажется, когда мир погрузился в «чистую правду», человеку стало легче скрываться дома или где-то еще, но только не попадать в социум. В последнее время небо постоянно было серым и хмурым. Давно не было солнца.
Виктор зашел в крохотную кофейню, где наливали очень горький, но бодрящий кофе. Он любил его, хотя дело и было вовсе не во вкусе. В такой бесконечной серости энергии постоянно не хватало. Спать хотелось все время. Только кофе мог поддерживать «жизнь» в пареньке.
Он сделал заказ. У кассы стояла совсем молоденькая девчонка с глупой косичкой, съехавшей куда-то в сторону. Она остервенело жевала жвачку, постоянно потирая нос тонюсенькими когтистыми пальцами. Пробила чек, понеслась наливать горький кофе в крохотный стаканчик из плотного пластика. Виктор снова тяжело вздохнул. Он очень устал.
- Как вы это дерьмо пьете? Ваш кофе! – быстро пролепетала девчонка, протягивая Виктору его «дерьмовый» кофе.
- Мне нравится, - сухо ответил он, натянуто улыбаясь.
Видимо, девчонка не хотела молчать. Сервис в «мире правды» был очень специфичным.
- Нет, ну правда. Как такое можно пить? – не унималась она, заглядывая Виктору прямо в глаза.
- Ну у всех разные вкусы, - спокойно ответил тот, не пытаясь улизнуть от глупых вопросов.
- Я вот такое не люблю, поражаюсь, как вы такое пьете!
Виктор снова молча улыбнулся в ответ. Радовало только то, что люди разучились исключительно лгать, а не пренебрегать своими рабочими обязанностями вовсе, иначе кофе бы до него не дошел.
Он уже засобирался уходить, но стоило ему повернуться к выходу, как девчонка снова активизировалась.
- На самом деле мне на этот кофе наплевать, хотя я и правда не люблю его, он отвратительный. Наверное, вы мне понравились. А может нет? Думаю, да. Может познакомимся? – неожиданно выпалила она. Говорила она быстро, постоянно тараторила. Энергия в ней бурлила. Видимо, кофе она сама пила постоянно.
Уходить от разговора не стоило. Нельзя было никого провоцировать. Виктору следовало ответить девчушке в духе Чистых, чтобы не вызвать никаких подозрений.
- Нет, я не хочу.
- Странно, со мной все хотят познакомиться, а ты нет.
- Ты не в моем вкусе.
Виктор махнул рукой и скорее вышел из кофейни. К таким беседам он давно привык, хотя они и очень ему не нравились. В такие моменты он часто думал, «а что на это отвечали люди из давних времен, когда еще умели врать?». Родители рассказывали Виктору о прошлом, о тех временах, когда люди еще не утратили такую способность. Его родители все эти истории слышали от своих родителей, еще лучше знавших о тех счастливых временах. Виктора эти рассказы очаровывали. Как человек, который умел врать, он хотел бы очутиться в том периоде. Ему очень не нравилось то, что его окружало. Все это было странным и непонятным. Вся жизнь протекала, словно в бредовом сне, где постоянно нужно что-то изображать и играть.
Очутившись дома, он буквально рухнул на старый скрипящий диван, отбросив в сторону тяжелую сумку с каким-то инструментом и перчатками. Быстро допил свой горький кофе и перевел взгляд в окно. Там все еще было серо. Крохотная квартирка Виктора окнами выходила на огромный пустырь, усеянный разнообразным металлическим мусором. Как он тут появился, никто не знал. Теперь стало нормой на многие вопросы отвечать «это осталось еще со времен, когда люди врали». Возможно, этот пустырь – это что-то из того старого мира.